Неприкаянные

Глава 5

— Неказисто дерево да вкусен плод. В вашем случае — как раз наоборот, – от получившейся рифмы толстое с двойным подбородком лицо Сергея Ивановича расплылось в улыбке. — Барышня, почему вы решили стать врачом? – продолжил он, вновь перестав улыбаться. — Почему не поступили в какое-нибудь училище, к примеру, на продавца? Из вас получился бы прекрасный продавец. Всегда приятно, когда на кассе в супермаркете или на рынке обслуживает продавец приятной наружности. У красивых людей всегда покупают лучше. Почему именно в наш университет? – при этом он встал и начал расхаживать по кабинету.

После небольшой паузы Сергей Иванович вновь продолжил:

— Как вы доучились до конца третьего курса? Неужели вам до сих пор никто не предлагал забрать документы? А если предлагал, то почему вы этого не сделали, милочка?!

Словом «милочка» он ее уничтожил.

Все знают: если Сергей Иванович Бельский называет экзаменуемого «милочка» или «милок», можно смело идти в деканат и забирать документы.

Как Дашка скажет об этом дома? Ведь еще совсем недавно у нее с матерью был конфликт по поводу ночных тусовок. Мать тогда накаркала: «Догуляешься до того, что сессию не сдашь». Вот и не сдала. Завалила.

Дашка вскочила, двумя руками взяла со стола кувшин с водой и что есть мочи опустила его на голову преподавателю. Тот, как подкошенный, свалился на пол. Затем она схватила деревянный стул, на котором сидела, и начала колотить им своего мучителя, пока стул не разлетелся на мелкие щепки. В руках остался обломок ножки стула. Острый обломок. Дашка взяла его двумя руками покрепче и, как древний воин, пронзая мечом своего врага, вогнала деревянный кол прямо в сердце жирного борова. Умри, Демон! Сидящие в аудитории однокурсники повскакивали со своих мест и начали рукоплескать ей. Затем они схватили ее и начали подбрасывать, скандируя: «Ан-то-но-ва! Ан-то-но-ва!»

— Ан-то-но-ва! Вы меня слышите?! — очнувшись от наваждения, Дашка увидела прямо перед собой усеянное крупными угрями лицо Бельского. – Я говорю — свободны! Можете идти домой. Придете через месяц. Но я надеюсь, вы примете для себя правильное решение и не придете. В медицине, Антонова, таким, как вы, делать нечего.

Дашка едва сдержалась, чтобы не заплакать. Она, как в тумане, вышла из аудитории и села на скамейку в коридоре. В университете кипела жизнь. О чем-то спорили две девушки у стойки с расписанием. Мимо продефилировала под восхищенные взгляды студентов мужского пола Брусникина Мария Иосифовна — старший преподаватель кафедры анатомии. Мария Иосифовна, несмотря на возраст и пересуды коллег, всегда носила короткие мини платьица, колготки в крупную сетку и туфли на высоченной шпильке.

Радостно рассказывала, как удалось получить «четверку», еще не заходившим на сдачу экзамена к Бельскому одногруппникам Танька Кошкина. При виде счастливой Кошкиной Дашка не выдержала и расплакалась.

Ну почему все так не справедливо?! Едва перебивающаяся с тройки на тройку Кошкина сдала экзамен, а она, твердая хорошистка не сдала. Хотя это был скорее всего риторический вопрос. Ответ на него Даша знала прекрасно сама. Бельский беспощадно валил всех, у кого в семестре были пропуски его лекций без уважительной причины. Да и тех, у кого причина на пропуск была, Бельский тоже сильно не жаловал. А у Дашки было аж четыре пропуска — один по уважительной причине и три без.

И во всех ее бедах она сейчас винила только одного человека. Сергеев! Высокий блондин с четвертого курса похожий на Пола Уокера. И тачка у него крутая. Будь он проклят!!! Это он вскружил ей голову. Это он завалил ее подарками и уговаривал не идти на пары ради романтической прогулки в Царицыно. Гад! Гад! Гад!

Добившись своего, Сергеев сразу утратил к ней интерес и начал ухлестывать за какой-то первокурсницей. Дашка три недели проплакала в подушку, а затем кинулась во все тяжкие – ночи напролет проводила в клубах, а на учебу подзабила. И вот пришла расплата. Девушка, закрыв лицо руками, уже не обращая внимания на окружающих, зарыдала в голос. Рядом кто-то сел и несмело взял ее за руку.

— Ну хватит. Перестань. Пересдашь, – услышала она тихий голос.

Это был Пашка Федоров. Пашка — тихий интеллигентный мальчик из семьи потомственных врачей. Отец — главврач Первой клинической, мать — заведующая отделением лечения острых отравлений в НИИ им. Склифосовского. Дед — знаменитый на весь мир хирург, а бабка вообще на Нобелевскую премию номинировалась за какое-то открытие в области трансплантологии. В кого не тыкни в Пашкиной семье, всегда попадешь в профессора или доктора медицинских наук.

— Конечно, ему легко говорить, – подумалось Даше. – Такому, как Пашка, даже сдавать самому ничего не надо, за него фамилия все сдает. Не то, что ей. Но, как ни странно, сочувствие одногруппника помогло. Она успокоилась. Достав зеркальце из сумочки, Дашка начала поправлять макияж.

Слезами горю не поможешь. Нужно ехать домой и готовиться. Пересдача через месяц. Она докажет всему факультету, что Бельскому можно пересдать. Вспомнив, кому придется пересдавать, Дашка вновь чуть не разревелась. Бельскому, без вмешательства высокопоставленных покровителей, за более чем десятилетний стаж его работы в этом университете еще никто не пересдавал.

— Успокоилась? Молодец. Ты сейчас куда? Хочешь провожу? – Пашка заискивающе посмотрел ей в глаза, все еще не отпуская ее руки.

Дашка посмотрела на него, секунду подумала и махнула: «Пошли!»

От университета до Дашкиного дома ходьбы было минут пятнадцать. Но домой не хотелось, поэтому она предложила: «Паш, давай просто погуляем по городу».

Тот с радостью согласился.

Даша знала, что она уже давно нравиться Пашке. Еще на первом курсе они с подружками смеялись над его влюбленностью. За три года совместной учебы он так и не предпринял никаких шагов, чтобы сблизиться с нею. Дашка украдкой посмотрела на о чем-то увлеченно рассказывающего, шагающего рядом с ней парня. Не удивительно, что все эти годы она игнорировала его. Внешность не в ее вкусе – слишком неказистый какой-то. Рост маленький, нос вздернут, одет старомодно. Машины нет. Недостатки явно перевешивали достоинства.