Неприкаянные

Глава 15

— Я иду с тобой, и это не обсуждается! – Дашка была категорична в своем заявлении.

— Нет! Ты мне будешь только мешать! Ты подождешь меня здесь!

— Это моя мать, и я должна сама разобраться, что происходит! – Она использовала последний, чисто женский прием. — Если ты меня любишь, ты возьмешь меня с собой!

По правде говоря, лично для меня не имело большого значения, пойдет она со мной или нет. Я сам не понимал, почему так упорствую. Это было какое-то внутреннее сопротивление, боязнь носителя за девушку. Я не помню, когда последний раз чувствовал такую чистую бескорыстную любовь носителя к другому человеку. Сто, двести лет назад. В современном мире люди разучились любить.

— Я тебя люблю, поэтому брать с собой и не хочу. Там может быть опасно!

После того, как мы оставили Соболевскую в больнице, мы приехали в загородный дом Федоровых в Переделкино. Я планировал в одиночку сделать вылазку в «Чертов дом», поискать тайник, но Дашка настаивала на том, чтобы идти со мной. Я не отправил ее домой сразу только потому, что ее мать, точнее тот, кто на данный момент управлял ее телом, по какой-то причине желал смерти ее отцу. Он что-то упоминал о мести, и я не знал, касаемо ли это Дашки. В любом случае она могла быть мне полезна, я еще до конца не понимал как, но думал, что с ее помощью можно будет подобраться к Толику.

Мы спорили еще около получаса, в конце концов, я не выдержал ее напора и сдался.

На всякий случай мы пошли пешком: я хотел, чтобы наш повторный визит в «Чертов дом» остался менее заметным, чем первый. На дворе уже было темно, и даже если ехать с выключенными фарами, стоп—сигналы могут привлечь ненужное внимание.

— Смотри, — я пальцем указал Дашке в сторону замаскированной видеокамеры, которую заметил в воспоминаниях носителя, когда мы шли мимо нее.

— Куда смотреть? Я ничего не вижу.

— Ну вот же на дереве! Красные огоньки!

В свете луны я увидел, как широко распахнулись от удивления и страха глаза девушки.

— Это что? Камера?!

Я мыгыкнул.

— Она была здесь и вчера? – голос Дашки дрогнул.

Я еще раз утвердительно мыгыкнул.

— Они знают, что мы здесь были! Нас убьют, – констатировала она спокойным утвердительным тоном. Выражение лица ее стало отрешенным.

— Вряд ли, — я отрицательно покачал головой. – Я думаю, со вчерашнего дня здесь никого не было. В доме есть скрытая комната, где стоит компьютер, на котором хранятся записи. Если мы найдем их и все подчистим, то никто про нас ничего не узнает.

— Откуда ты знаешь про комнату?

Я пожал плечами.

— Просто догадка. Сама подумай, информация с камер должна куда-то записываться. Плюс все эти слухи об убийстве рабочих, строивших дом… Их целесообразно было убивать только за то, что они могли что-то знать. Что могут знать строители?

Дашка, задумавшись, молчала.

Ключ от дома под ковриком лежал так же, как его вчера положил Пашка. Я специально нашел в его памяти четкую картинку этого момента и не преминул рассказать об этом Дашке. Это ее немного успокоило.

Войдя в дом, я включил свет и первым делом плотно завесил окна. Затем проверил, как это выглядит с улицы. На небе светила луна, и окна с занавешенными шторами из-за своей зеркальной тонировки не пропускали из дома ни одного лучика света. Я посадил Дашку на шухер на подоконник окна, выходящего на сторону подъезда к дому, а сам приступил к поиску тайника. Местоположение входа в него я определил быстро: по моему предположению, это было зеркало на стене напротив входной двери. Мне бросилось в глаза, что длина коридора была на метр короче, чем ширина комнаты. Но вот как туда попасть, я не мог понять несколько часов. В попытке найти дверь я исследовал каждый миллиметр стен как изнутри дома, так и снаружи. Я еще раз убедился в своей догадке после того, как попытался разбить зеркало. Оно оказалось бронированным, и мои удары по нем обухом топора, который я нашел на улице возле поленницы дров, привели только к тому, что поверхность зеркала покрылась сетью мелких трещин.

— Не стекло, а железо! Вот это качество, черт его побери! – выругался я, вытирая пот со лба.

Очень хотелось пить. Я прошел в комнату, огляделся и только сейчас понял, что в доме нет водопровода. Рукомойник был с наливным бачком, туалет находился на улице в метрах двадцати от дома.

— Даш, ты когда дом обходила вчера, колодца не видела?

Дашка выглянула из-за шторы.

— Не помню. Хотя нет, кажется за домом что-то подобное есть. А что?

— Да пить хочется!

Дашка бросила взгляд на кухонную зону.

— Ну да, воды здесь нет, – и тут же задумалась. – Интересненько!

— Что?

— Да так! – Дашка махнула рукой. – Я подумала, если здесь нет канализации, то зачем вантуз?

— Вантуз? – я все еще не понимал, о чем она.

— Ну да! Там в тумбочке лежит, – она указала на прикроватную тумбочку. –Там ремни какие-то лежат и вантуз. Еще советский. У нас дома такой же. Мама иногда смеялась, что это единственная вещь, которая ей досталась после развода.

Я достал из тумбочки вантуз и покрутил его в руках.

— Может это ваш? Тот самый?

— Нет! У нашего ручка темная, а у этого светлая.

Я задумался. И впрямь странный предмет для хранения в тумбочке. Я обвел взглядом комнату. Ничего лишнего. Книги, кухонная утварь… Все вещи в комнате до моего вмешательства были разложены с особой, я бы сказал — с немецкой педантичностью. И вантуз. Витая в своих мыслях, я прислонил его к стене и с усилием с громким хлопком оторвал. Прислонил и снова оторвал. Взгляд мой упал на кожаные ремни в тумбочке. А они тут зачем?