Неприкаянные

Глава 17

Вчера вечером мне удалось уговорить Дашку остаться в «Чертовом доме» и дождаться того, кто в него придет первым. Я соврал ей, что записи в дневниках выполнены на эсперанто – искусственном языке, изучением которого я одно время увлекался, и рассказал о том, что человек, который писал эти дневники, описывает в них ход поиска способа уничтожить все человечество.

— Не знаю, удалось ли ему найти такой способ или нет — чтобы перечитать все эти записи, нужно несколько дней, но знаю то, что этот человек – псих, и его нужно остановить любой ценой, пока он не убил кого-нибудь.

— Давай позвоним в полицию!

Я со снисходительной улыбкой посмотрел на девушку.

— Ты это серьезно? И что мы им скажем, что вычислили Суперзлодея, желающего уничтожить мир? Они примут нас за психов. Знаешь, что они тебе ответят? «Когда кого-нибудь убьют тогда и звоните».

В итоге я ее убедил доводом, что во всем этом каким-то образом замешана ее мать, и если мы узнаем каким, то сможем ей помочь.

Мы сходили на дачу Федоровых, и, помимо настенного креста, вынесенного из этого дома моим носителем, я захватил с собой сюда несколько вещей, которые, по моему мнению, могли пригодиться в борьбе с Толиком. Вернувшись в «Чертов дом», я положил ключ от входной двери на место под коврик и запер дверь изнутри.

Остаток ночи мы провели, сидя у окна, наблюдая за единственной дорогой, ведущей к дому. К утру я уговорил Дашку немного подремать, чтобы если придется дежурить долго, дать потом возможность отдохнуть и мне.

Когда я увидел, что к дому подъезжает автомобиль Екатерины Антоновой, я разбудил Дашку и, приложив палец к губам, дал понять ей, чтобы она вела себя тихо. Затем я бесшумно проскользнул в коридор и занял выжидательную позицию. Когда дверь распахнулась, я оказался лицом к лицу с Екатериной Антоновой, телом которой управлял сейчас спятивший дух с маниакальными наклонностями. Какое-то мгновение мы простояли молча, глядя друг другу в глаза. Затем рот Екатерины приоткрылся, и она сказала «Сон». Ее рука взметнулась вверх, скорее всего, к моему лицу, но у нее не было ни единого шанса достичь цели. В отличие от прошлой нашей встречи, к этой я был готов.

Разряд в 70 тысяч Вольт из небольшого по размеру фонарика-электрошокера свалил женщину с ног и заставил еще несколько минут, лежа на полу, дергаться в непроизвольной судороге.

Вот и все, Толик! Теперь ты больше никогда и никому не сможешь причинить страдания. Сон, говоришь? В ближайшее время сна у тебя будет достаточно. Сотни, а может и тысячи лет. Уж я-то за этим прослежу! — моей радости, что все прошло так гладко, не было предела. Я не знал, как можно убить такую же неприкаянную бессмертную душу как я, но знал, как сделать так, чтобы она долгие годы не могла никому навредить. Я планировал заточить ее в кресте из звездного металла.

Из комнаты в коридор выглянула Дашка. Увидев лежащую на полу мать, она бросилась к ней.

— Мама! Мамочка! – она обернулась ко мне, глаза ее были мокрыми от слез. – Что ты с ней сделал? Ты убил ее? Мы так не договаривались!

— Я не причинил ей никакого вреда! — я склонился к лежащей на полу женщине, которая тихонько застонала и зашевелилась, приходя в себя, положил ей ладонь на плечо, нащупал нужную точку в районе сонной артерии и нажал на нее большим пальцем. Екатерина, чуть дернувшись, неглубоко вздохнула и затихла. – Я просто ее усыпил. Даш, мне нужна твоя помощь. Возьми крест и отнеси его чем подальше от дома в лес.

Мой план был прост. Судя по записям Толика, металл, из которого был сделан крест, служил своеобразным магнитом для человеческой души. По его суждениям, его душа вселяется в чужое тело незадолго до того, как оно начинает просыпаться. В теории я предположил, что сила притяжения креста для неприкаянной души, которая находится в поле его действия, сейчас больше, чем у полностью бессознательного тела, не связанного с этой душой никакими узами. Если отнести крест в место, где у Толика не будет потенциального носителя, то он так и останется заключенным в «звездном» металле. Далее мне нужно будет лишь следить за тем, чтобы потенциальный носитель у него так больше никогда и не появился.

Дашка молчала, не сдвигаясь с места. Она с застывшим в глазах ужасом смотрела на меня.

— Ладно, сиди здесь, я сам его отнесу, — я присел на корточки, чтобы снять с Екатерины Цепи Бессмертных, чтобы освободить ее тело от чужеродной души. Массивные звенья нелепо смотрелись на тонкой шее женщины. Я оказался прав в своих предположениях. Та цепочка, что была на мне, оказалась намного меньше и короче той, которая была сейчас на Толике. Она явно предназначалась для ношения женщиной. Несмотря на невысокий рост, шея у Пашки была толстой, и надетая на нее цепочка обхватывала ее довольно плотно. Она не доставляла особого дискомфорта, но я решил все же обменять украшение на более подходящие по размеру моему носителю.

В тот момент, когда я снял с себя цепочку, вдруг со стороны открытой входной двери я услышал негромкий свист. Я поднял голову и посмотрел в сторону, откуда исходил звук. Взглядом я уперся в небольшое черное отверстие дула пистолета. В нескольких метрах от крыльца стоял седой мужчина и держал меня на прицеле.

— Медленно положи украшение на пол. Руки держи так, чтобы я их видел! – приказал он.

— Вот незадача, момент — хуже не придумаешь.

Я кинул цепочку на грудь Екатерине, не спеша повернул руки ладонями вверх, и начал медленно вставать с корточек. Лицо мужчины показалось мне знакомым, и я лихорадочно начал вспоминать, где мог его видеть.

— Не двигаться! – нервно крикнул мужчина. – Медленно становись на колени и ложись на пол, руки чтоб были все время на виду. Стрелять буду без предупреждения. И вас, барышня, это тоже касается, лягте на пол лицом вниз, руки за голову, — сказал он, обращаясь к Дашке. – Все делаем спокойно, без лишних движений.