Неприкосновенная

15

Ракель:

-Келя, как ты себя чувствуешь? – спросила мама.

-Который час – пробубнила я.

-6-ть часов утра, родная.

-Что такое мам, ещё рано и мне никуда не надо.

-Родная, твой организм истощён из-за того, что борется с болью, которую перекрывают препараты, тебе нужно поесть.

-Мам, ещё раннее утро какой есть – простонала я.

-Твой папа мне все уши прожужжал, чтобы я проверила, как ты там.

-А сам он где?

-Из-за того, что я не могу позволить остаться тебе одной из-за собственных переживаний, на работу он отправился самостоятельно, взрослый же мальчик.

На работу….. Никогда не могла подумать, да даже представить, что работа может нести в себе множество интерпретаций, однако в лице моих родителей она нашла своё предназначение. Предназначение крушить, корить и уничтожать врагов, которые сделают это первыми, если вовремя не принять меры. Когда люди говорят, что если творить добро, то оно вернётся меня начинает типать от неразумности сказанного, этот слоган не несёт в себе ни грамма истины или намёка на неё, любой человек, который воспринимает себя, как лидера, а не жалкую размазню, не думав ни секунды отправиться в бой, чтобы одержать единогласную победу над самим собой.

-Не стоило, папе будет трудно без тебя.

-С чего ты взяла, ты сомневаешься в своём отце, Келя?

-Ни в нём, а в его выдержке.

-Не переживай с ним Арсений.

-Тогда всё точно очень плохо.

-Почему? – гримаса удивления на мамином лице, выглядела через чур смехотворно и я не смогла сдержать смешок.

-Ты же знаешь, что Арсений слишком мягкосердечный и не сможет перечить ему.

-Ты глубоко заблуждаешься, в свои годы Господин Арсений был не просто главенствующим лицом моего бизнеса, но и родным человеком, который мог усмирить мой гнев.

-Твой мог, а вот папин не уверена.

-Не нам судить – отшутилась мама.

-Ты права, на этот раз никто не будет болтать о том, что Камелия Кураева была застанута в ссоре высокопоставленным чиновником.

-Келя, тот мужик сам виноват, он нарвался на твоего отца, а я не могла позволить нарушить репутацию моего заведения, а уж разгромить его я бы точно не позволила, те кресла, которые я приобрела где-то 10-ть лет назад, всё так же пользуются огромным спросом, так как стоят, как твоя машина.

-Ладно, я тебя поняла, мне не интересна умопомрачительная история бархатных стульев.

-Как твоё самочувствия, родная?

-Головная боль меня не преследует, вот только.. живот болит.

-Тебе купить прокладки?

-Мам, не стоит спрашивать у меня такое.

-С чего это, Келя ты моя дочь, а я твоя мать.

-Это моё личное пространство мам.

-Я тебя услышала, отдыхай.

-Мам… - позвала я.

-Что? – ежесекундно обернулась уходящая из комнаты мама.

-У тебя есть слабые обезболивающие, потому что те, что прописала врач слишком сильные и я не знаю, какое воздействие они окажут на мой организм в такой ситуации.

-Вроде были, скоро вернусь.

-Спасибо – искренне улыбнулась я.

Улыбка не частая эмоция на моём лице, чаще всего я нейтрально отношусь и к положительным и к отрицательным событиям. На мой взгляд, искажать своё лицо в какой-либо гримасе пустая трата времени и сил, поэтому предпочитаю носить холодную маску. Будучи дочерью своей матери, я могу честно признать, что мы совсем не похожи друг на друга. Это показано даже в нашем принятии ситуаций и действий какими бы они не были. Я прекрасно понимаю, что моё будущее предрешено, то есть я стану боссом «The ideal is a vice», поэтому я должна держать голову высоко и не давать кому-либо право водить со мной дружбу. Любой смертный не сможет быть близок ко мне, потому что его жизнь будет в опасности, этот человек будет каждый день на грани жизни и смерти, и не сможет свободно жить, так как его существование будет кошмаром в моём мире.

-Можно?

-А почему нет?

-Ты же сказала, что это твоё личное пространство и то, что я его нарушаю – обидчиво произнесла мама.

-Не принимай так близко к своему влюблённому сердцу мама, это было сказано фигурально, потому что мне неловко слышать такое, особенно когда это касается моей личной гигиены, она на то и личная, чтобы не разглашаться.

-Я понимаю, что ты уже выросла, но для меня ты всё та же малышка.

-Я ничего не помню из детства.

- ….Келя, я принесла тебе таблетку – сменила тему мама.

Каждый раз, когда я хочу заговорить о своём детстве, родители резко меняют тему или говорят, что устали и как-то у них удаётся уйти от этого разговора, даже в утреннее время суток, когда об усталости не может быть и речи. Когда мне исполнилось 10-ть лет я заметила то, что абсолютно ничего не помню, может это связано с психологической травмой, которую мне нанёс визит Афганской группировки чьи поставки оружия были взорваны детонатором производства Кураевых. В момент нападения мать и отец сидели в гостиной на том самом вычурном диване, с которого в прошлый раз меня согнал отец. Мама мигом закрыла меня собой, но получила пулевое ранение в область бедра, не сложно догадаться, что привело в ужас моего отца, который прострелил глазницу боссу Афганской группировки, после чего люди того человека прикрыли его и позволили сбежать. Охранная система нашего дома насчитала 220-ть убитых охранников, которые поголовно были расстреляны в головы, но их боссу удалось сбежать на пуленепробиваемом внедорожнике. С того момента тот мужчина скрылся со всех радаров и буквально перестал существовать, только поэтому он ещё дышит.

-Спасибо мам, но я хочу побыть одна.

-Конечно, я всё понимаю, отдыхай, Келя.

Меня не перестаёт волновать эта несговорчивая тема о моём детстве, если бы всё было так просто, они бы просто рассказали мне, но тут, что то не вяжется и я выясню что.