Неприкосновенная

18

Георгий:

-Мирослав, отвези меня в больницу города Z.

-Я вас понял.

Подъехав к больнице, в моей голове всплыл образ той высокой шатенки с голубыми глазами, которая наверняка трясётся от страха при виде своего мужчины или парня.

-Что ты здесь делаешь?

-А ты что тут делаешь? Разве можно курить, когда мать лежит без сознания?

-Не учи меня, она моя мать, а не твоя – я взял его за шиворот и прислонил к бетонной стене, что есть силы.

-Если ты ещё хоть раз заикнёшься в сторону моей матери, я возьму свои слова обратно и убью тебя первым, когда стану тем кого будет бояться даже несносный сверчок.

-П..оххх – начал задыхаться Иван.

-Веди меня в палату – он не промолвил ни слова, я уважаю этого парня за то, что он не лижет мне пятки, чтобы я с ним общался, он говорит всё как есть, но иногда перегибает палку.

Идя по коридору, передо мной предстала та же девушка, которая даже не удостоилась обернуться. Сам не знаю, почему меня так волнует тот факт, что её могут избивать или причинять боль. Впервые чувствую хоть, что-то к малознакомому человеку, кроме матери я не интересовался ни одной девушкой, но она забрала всё моё внимание.

-Кто она?

-Не задавай вопросов, веди меня в палату – я и не заметил, как сменил свою холодную гримасу на эмоцию гнева, который чуть ли не сочился из моего рассудка и тела всецело.

Звук пищащих аппаратов привёл меня в чувства, и я наконец-то осознал, где я нахожусь, эта девушка забрала все мои мысли и планы.

-Что говорит врач?

-Состояние стабильно – критическое.

-Ты спрашивал, что ей может помочь?

-Ты намекаешь на деньги?

-Да – холодно ответил я.

-Ты идиот, Гриша, не всё решается деньгами, человеческая жизнь стоит намного дороже, чем ты можешь себе представить.

-Не держи меня за идиота, я чаще, чем ты наблюдаю человеческие смерти.

-Ты прав, потому что эти смерти организовывают твои отец и мать – мои глаза вспыхнули огнём и ненавистью.

В тот же миг, Ваня оказался прижат к холодному полу, моё колено покоилось на его кадыке, который упёрся мне в коленную чашечку.

-Ты кусок мусора, который стал причиной такого состояния своей собственной матери. Я могу быть бесчувственным, холоднокровным и бесчеловечным, но я уважаю свою мать и храню её в своём несуществующем холодном сердце, которое бьётся лишь в её присутствии, так как она женщина, которая дала мне жизнь, которая поверила в меня, которая выдержала адские боли во время родов и всё же даровала мне жизнь На миг, я представил, образ той голубоглазой шатенки и моё сердце действительно забилось, но я отбросил эту мысль.

-Знаю – на последнем вздохе произнёс Иван – я встал с него, пока он ловил воздух.

-Он будет жить, я клянусь тебе.

-Знаю – с безразличием ответил он.

-Что ты чувствуешь?

-Беспомощность.

-Ты козёл, Ваня, но вы соединены семейными узами, а если брать в счёт то, что вы сын и мать, то у вас сильная связь друг с другом, просто верь.

Говоря это, я сто раз пожалел о сказанных словах, без понятия, зачем я наплёл ему утешительные слова, которые, к сожалению, ничем не помогут ему.

-Спасибо, а теперь уходи, я хочу побить с матерью на едине – я просто кивнул.

Когда я вышел из палаты, то этой шатенки уже не было не в кабинете окулиста, не в кабинете рентгена, которые были закрыты на санитарный перерыв.

-Домой.

-Понял вас.

Все 15-ть минут, за которые мы добирались до дома, я не мог выбросить из головы этот аромат, который кажется знакомым, но тем не менее неизвестным. Заехав на территорию нашего участка, передо мной раскрылись ворота, которые открыли дорогу автомобилю, которому было необходимо припарковаться.

-Как его мама – выбежала с расспросами моя мать.

-Она в коме, я же говорил.

-Не помню такого.

-Не могу говорить то, что сам не помню.

-Что с тобой, сынок?

-Всё в порядке – я обнял мать.

-Не похоже – обняла она в ответ.

-Не бери в голову.

-Ладно, пойдём в дом, отец уплетает за обе щеки мою лазанью.

-Ты снова её приготовила?

-Да – с гордостью произнесла она.

-Ну пойдём – я до сих пор не убрал руку с талии мамы и прислонился к её макушке своей головой.