Неприкосновенная

30

Ракель:

-Ракель, ты уверена, что хочешь продолжить общаться с этим парнем?

-Отец, что за странный вопрос, мне казалось ты доволен.

-Его кровь конечно помогла в твоём восстановлении, но он ребёнок.

-Что?

-Ракель, ему 16-ть лет, этот парень не понимает с кем хочет связаться.

-Что это значит?

-Келя, ты сама прекрасно понимаешь о чём я говорю – терпение отца начинает покидать его.

-Отец, если я дала клятву, что буду резать, калечить, пытать, заставлять повиноваться моей фамилии, это совсем не значит то, что я буду принуждать его к этому. На сколько мне известно, он хочет абстрагироваться от этого мира, и просто жить, жить своей жизнью, спокойной жизнью, как бы смешно это не казалось, судя по тому, что свою жизнь он хочет связать именно со мной.

-Келя, это не так просто, войдя в нашу семью, у него не будет выбора. Ты же знаешь, как мы относимся к людям, которые отказываются от своей природы, и отказывать в повиновении.

-Отец, не только он будет вхож в мою семью, я тоже стану частью его семьи.

-Келя, отношения и чувства это разное. Чувство могут быть вызваны, страстью, влечением, секундным наваждением, а вот отношения – это долгосрочный процесс укрепления тех самых вспыхнувших чувств. Вы ещё понятие не имеете, что будет завтра, в нашем мире, что-то загадывать наперёд бесполезно, враги могу нагрянуть в любой момент и наша жестокость, которая течёт в каждом из нас – я только хотела возразить, но отец продолжил – в независимости от генетики, или родословной, ты моя дочь и это никогда не изменится, как и то, что ты не сможешь быть уверена в следующем дне.

-Я понимаю, отец, но давай дадим шанс этому дню, пусть он позволит нам принять всё как есть, и идти дальше.

-Как скажешь принцесса, отдыхай, мы с мамой будем в холе.

-Спасибо, и не оставляй маму одну, ты же знаешь её.

-Здесь нет мужчин с оружием и тюремными татуировками, поэтому в этот раз ей будет не от кого тебя защищать.

-Мягко сказано, она может найти опасность в любом шорохе, если это касается меня или тебя.

-Я знаю – снова этот мечтательный взгляд, когда речь заходит о маме.

Как только отец вышел из палаты, мои глаза начали слипаться, но мысли продолжали кружиться в подвижном танце. Моя голова всецело забита почти 17-тилтним парнем, с огромной глыбой мышц, от которого исходит аромат дорогого мужского одеколоны, кое - что не смогло уйти от моего чувствительного обоняния, это то, что от него несло никотином, когда он начал курить? Провалиться в сон оказалось легче, чем проснуться, так как моё тело отказывалось слушать меня, а в следующую секунду я услышала кукольный голос.

-Ну здравствуй, подруга – Луна?

-Ах, да ты же не можешь говорить, какая жалость, а в тот день была такой сговорчивой и разгневанной, что же случилось сейчас? Поранилась? Больно? – этот слащавый тон заставил пробежать по моему телу миллион нервных окончаний, которые были готовы вырваться наружу и заткнуть рот этой кукле.

-Что говоришь? Как я тут оказалась? – твою мать, когда она откусит свой язык.

-Ты наверное не знаешь, но моя мать работает в этой больнице.

-Кем? – кажется в детстве с ней никто не играл, поэтому ей свойственно говорить самой с собой.

-Окулистом – моё сердце забилось в разы быстрее. Я знала, что её мать врач, но то, что она работает здесь, я узнала только сейчас. Мне самой всегда было интересно, почему информация её семьи скрыта под семью замками.

-Мой отец Афганов – твою мать, вот это мне везёт на их семейку.

-Зачем я здесь? Ты убила мою сводную сестру, вот почему я здесь – по моим ощущениям она ввела мне дозу успокоительного, чтобы я не могла двигаться и не воспринимала всё всерьёз.

-Как жаль, что такая холодная льдина, как ты исчезнет навсегда-я учуяла запах кислоты, и услышала то, как она открыла какую-то ампулу.

-Фенобарбитал, хорошо я придумала? – она, что спятила?

-Спросишь, зачем я издевалась над ней, если она была моей сестрой. Так вот, она мне не родная, а сводная это о многом говорит, после появления её отца и её самой в нашей жизни с матерью, стало слишком много насилия. Но когда я узнала, что ты убила её раньше меня, мне стало обидно до глубины души, представляешь?

-Пора спать, снежная принцесса – доза успокоительного, которое она мне ввела, противоречит моей выдержке. Меня воспитывали среди врагов и насилия, поэтому такая мизерная доза не страшна мне.

Я чувствовала её дыхание, сбившееся дыхание, так как мои глаза всё ещё закрыты я не могу понять, страх это или адреналин, но когда её вторая рука касается моего предплечья, чтобы удержать мою конечность в равновесии, я наконец делаю первый шаг. В сию секунду моя рука оказывается на её руке, которая держит шприц.

-Может я и снежная принцесса, но никак не спящая красавица – ухмыльнулась я.

-Как ты? Почему? – на её лице виден самый настоящий страх, но расширенные зрачки дают понять о том, что адреналин всё же присутствует в её организме и она не до конца понимает, что делает.

-Меня не так просто убить куколка.

-Затки свою пасть, ты ничтожество, которое питается чужими стразами и жизнями, ты вся в свою мать и отца, только ты хуже. Несмотря на то, что в тебе не течёт их кровь, в тебе течёт их контроль, любовь к насилию и пыткам, ты поклялась совершить возмездие над теми, кто будет против твоей недосемьи – конечно, кто бы сомневался, что она обо всё знает, от своей сводной сестры Илы.

-Ты можешь пытаться угрожать мне всем, чем пожелаешь, но упоминать мою семью я тебе не позволю.

-Что ты мне сделаешь, ты прикована к больничной койке – она попыталась произвести, что-то похожее на смех, но у неё не вышло, даже это.

-Я Ракель Литовская, я дочь Арнольда и Камелии и я не позволю очернить нашу фамилию, таким отвратительным способом.

-твою фамилию знает каждый, но это всё, что ты можешь сделать? Просто хвастаться тем, что ты Литовская, что ты стала младшим боссом семейной династии или тем, что ты приёмная?