Непримиримые противоречия

Глава 6.2 Предубеждение

Первую половину всё того же ноябрьского дня Киан провёл в Министерстве иностранных дел, занимаясь рутинной бумажной работой в своём кабинете. Работа с документацией его не привлекала от слова совсем, поэтому изрядно выматывала. Ближе к полудню, когда энтузиазм окончательно иссяк, он размял рукой затёкшую шею, после чего поднялся со стула, отыскал на краю своего массивного дубового стола серебряный портсигар и закурил. Обдумывая предстоящую встречу с новоприбывшими дипломатами, мужчина подошёл к окну, где следующие пару минут наблюдал, как густые снежные хлопья, что падали с серого неба, покрывали улицу, превращая газоны в белоснежное покрывало, а дороги и тротуары — в пропитанную водой кашу.

— Паршивая погода, — выдохнул Киан, выпустив дым из лёгких.

Из его окна также открывался вид на набережную. Киан усмехнулся. Кажется, именно там он впервые заметил Эйлин. И он бы вскоре позабыл о ней, если бы её одинокая фигура не приковала его взгляд вновь. Едва ли не каждый день, почти в одно и то же время она прогуливалась то по набережной, то непосредственно возле здания Министерства. И Киан, оставаясь незримым наблюдателем, любовался её статной фигурой и плавной, но слегка неуверенной походкой. Загадочная в своей отчуждённости и оттого притягательная, она всё сильнее распаляла его интерес.

Рассеянность Эйлин сыграла Киану на руку, ведь, уронив свою перчатку тем зимним вечером, она предоставила ему благовидный и ненавязчивый повод для знакомства. Рассмотрев её утончённое лицо с живым, пронзительным взглядом и чувственными губами, которые несли на себе печать милой и бесхитростной улыбки, он без всяких сомнений признал, что очарован этой девушкой. В ней было столько неподдельной искренности, наивности и скромности, что ему с трудом верилось в отсутствие какого-либо подвоха, ибо он не мог вспомнить ни одной женщины из своего окружения, сочетающей в себе столь миловидную внешность и какую-то ангельскую невинность. Впрочем, из их короткого диалога стало ясно, что она далека от светской жизни, а значит, попросту не была подвержена порокам оной. Тогда перед ним предстала самая настоящая дилемма: попытаться заполучить её лишь ради удовлетворения собственных желаний или же забыть о ней, дабы рано или поздно не разбить ей сердце?

В итоге Джеймс, этот известный своей прозорливостью брат, одним залпом уничтожил всех зайцев…

— Хм, и почему я об этом вспомнил?..

Киан отошёл от окна, потушил сигару о пепельницу и, сев на свой стул, взял в руки перо да принялся делать для себя пометки, чтобы ничего не упустить ненароком на той встрече с дипломатами. Спустя пару минут в кабинет вошёл вышеупомянутый мужчина, и Киан поначалу никак не отреагировал на его появление.

— Что ни говори, но вечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода, и как мой брат усердно трудится на благо общества, — лукаво подметил Джеймс, на что Киан с подчёркнуто грозным и недовольным видом воззрился на него.

— У тебя есть какие-то претензии?

— Напротив, — добродушно улыбнулся собеседник. — Ты справляешься со своими обязанностями даже лучше, чем я на то изначально рассчитывал.

— Даже не знаю, как мне быть: принять твои слова за комплимент или оскорбиться за недвусмысленный намёк о том, что ты сомневаешься в моих способностях, — беззлобно отозвался Киан, опуская перо в чернильницу, тогда как Джеймс, положив на край его стола свежую газету, выставил ладони перед собой.

— Гореть мне в аду, если я позволю себе усомниться в твоём неординарном уме, — с шутливыми нотками в голосе, но без всякой издёвки парировал он. — Просто иногда меня беспокоит твоя, как бы это сказать… некая непостоянность.

Киан вопросительно приподнял бровь и продолжил делать записи ровным каллиграфическим почерком, спокойно проговаривая:

— Разве за последние несколько лет я не сумел убедить тебя в том, что не сверну с пути исправления? Ради восстановления псевдобезупречной репутации я всерьёз занялся политикой, практически позабыв о праздном образе жизни, да что там, я даже женился, хотя делать это не планировал в принципе. Так что же тебя во мне смущает?

Джеймс как-то снисходительно ухмыльнулся и, прежде чем ответить, уселся на стоящий у стены неподалёку двухместный диван, откинувшись на спинку да чуть разведя колени в стороны.

— Ну, знаешь, в последнее время мне кажется, что тебе всё это осточертело, — он обвёл глазами помещение, — и то ли из чувства долга и ответственности, то ли просто из уважения ко мне ты продолжаешь об этом умалчивать.

Возникла короткая пауза. Киан устало выдохнул и отложил перо, после чего, положив руки на стол, скрестил пальцы.

— Терпеть не могу эту твою чрезмерную наблюдательность, — раздражённо бросил он. — Не знаю, возможно, отчасти так и есть. По крайней мере, иногда я и вправду ловлю себя на мысли, что политика — не то, чем мне хотелось бы заниматься.

— Иначе говоря, ты по-прежнему не знаешь, чего хочешь от этой жизни, — разведя руками, заключил Джеймс.

Собеседник криво усмехнулся.

— Хм, может быть.

Скука и неопределённость. Именно этими словами Киан характеризовал своё состояние. В свои двадцать четыре года, когда он только вступил на политическое поприще, мужчина намеревался сделать успешную карьеру. Заняв место в Палате лордов, он использовал весь свой потенциал, чтобы максимально полно освоить принципы работы Парламента и тем самым научиться обходить подводные камни, которых там было не счесть. Уже на протяжении многих лет верхняя Палата лордов стремительно теряла власть над нижней Палатой общин, вследствие чего шла непрекращающаяся борьба за сохранение оной; первые, будучи убеждёнными консерваторами, всячески препятствовали вторым — так называемым сторонникам свободы и преобразований, то бишь либералам, — в обретении независимости, поскольку категорически не желали терять своё многовековое влияние как над королевой, так и над правительством в целом. В общем, Киан не успел заметить, как оказался втянутым во всевозможные политические интриги. И поначалу ему нравилось находиться в едкой атмосфере лжи и обмана, где каждый, прикрываясь благими намерениями, пытался вести свою игру, навязывая «дружбу» одним и предавая других. Цель оправдывает средства — никто не чурался пользоваться этим негласным правилом, когда требовалось очернить чью-либо репутацию или, на худой конец, прибегнуть к взяточничеству.