Непримиримые противоречия

Глава 6.3 Предубеждение

Всю дорогу Эйлин думала о разговоре с Кианом. Почему он так враждебно настроен по отношению к этой Анне? Что она могла такого совершить, что упоминание о ней вызывает у него столь негативные эмоции? Почему сама Анна ведёт себя так, будто до сих пор одержима Кианом?

Странно всё это.

Эйлин убеждала себя, что ей безразлично его прошлое, но неудовлетворённое любопытство не давало покоя, причиняя вполне ощутимый душевный дискомфорт. Однако злиться или же обижаться на него было бессмысленно, ведь он априори не обязан посвящать её в свои тайны. Впрочем, Эйлин изначально не планировала развивать общение с Анной, и предостережение Киана лишь окончательно убедило её, что этой особы всё же следует остерегаться. Да и зачем ей вмешиваться в то, что её в принципе не касается?

Правда, стоило ей попытаться переключиться на что-то другое, как все мысли вновь свелись к Анне, а точнее к её абсолютно несмешной шутке о том, что она, Эйлин, в скором времени, вероятно, не сможет носить корсет. Возможность беременности пугала девушку до ужаса, если не до безумия. Поэтому при возникновении кратковременных недугов вроде тошноты, быстрой утомляемости или головокружения она начинала испытывать неконтролируемую нервозность, из-за которой порой жутко хотелось расплакаться. Она внушала себе, что все эти недомогания ещё ни о чём не говорят, что паниковать рано, а значит, нужно просто перестать зацикливаться на том, чего пока не случилось.

Главное, не дойти до паранойи.

Несмотря на серую и мрачную погоду да бушевавший в голове ворох мыслей, Эйлин ощутила настоящий прилив теплоты и радости, когда оказалась на пороге старого дома, где её встретили, что называется, с распростёртыми объятиями.

— О, как же я рада вас видеть, девочка моя, — лепетала Зои, обнимая её и не сдерживая слёз. — Вы стали такой худенькой и бледной, что мне больно на вас смотреть…

— Ну-ну, тётушка, не плачьте, — ободрительно хлопая женщину по спине, с улыбкой говорила Эйлин, чувствуя, что её голос вот-вот может сорваться от нахлынувшей ностальгии. — Вам всегда кажется, что я недостаточно упитанная и румяная.

— Причём кажется не только ей, — послышалось из-за спины Зои. Эйлин осторожно разомкнула материнские объятия тётушки и увидела Марию, улыбка которой была настолько доброй и лучезарной, что фальшивые ухмылочки той же Анны не шли с ней ни в какое сравнение. — Ну, здравствуй, подруга.

Эйлин обняла девушку и прижала к себе так крепко, будто они не виделись целую вечность. Затем отстранилась и рассмотрела её с ног до головы: Мария надела подаренное ею месяц назад синее атласное платье.

— Оно смотрится на тебе даже лучше, чем мне изначально казалось, — восхитилась Эйлин. — Я ужасно рада, что ты его надела.

— Именно на такую реакцию я и рассчитывала, — призналась подруга.

— Если Джонатан этим вечером окажется скуп на комплименты, то я… А что я сделаю? — собеседница на секунду задумалась и махнула рукой. — Ну, в общем, я непременно заставлю его пожалеть об этом, вот.

Девушки рассмеялись и, услышав, как Зои шмыгает носом, посмотрели на неё: женщина улыбалась сквозь слёзы.

— Всё хорошо, тётушка, не нужно грустить, — ласково сказала Эйлин, взяв её огрубевшую сухую ладонь в свою. — Знаете, я была бы не прочь пообедать. Уж очень я соскучилась по приготовленным вашими руками блюдам.

Служанка достала из кармана своего передника носовой платок и промокнула им глаза.

— Конечно, мисс Эйлин, я сейчас же накрою на стол, — растроганно затараторила она. — К вашему приезду я приготовила всё, что вы любите.

— И даже свой фирменный яблочный пирог с корицей?

— Его я приготовила в первую очередь, дорогуша.

Не переставая улыбаться, Эйлин деланно вздохнула:

— Эх, похоже, сегодня вам всё-таки удастся меня хорошенько откормить.

Джонатана дома не оказалось: он задерживался на приёме у врача. И к тому времени, когда он, наконец, вернулся, все — и даже принарядившаяся для такого случая тётушка Зои — уже ожидали его за столом, ломившимся от изысканных и ароматных блюд. Джонатан выглядел уставшим, но был искренне обрадован собравшейся компании, присоединившись к которой с удовольствием вступил в оживлённую беседу, сделав атмосферу ещё более уютной и душевной.

На все неудобные темы было наложено негласное табу, ибо никому не хотелось нарушать сложившуюся идиллию. Они много говорили о Йоркшире, вспоминая приятные моменты из прошлого. Со смехом обсуждали, как проходили детские годы Эйлин, как Зои, будучи её нянькой, тщетно пыталась совладать с неуёмной энергией своей подопечной, которая и пяти минут не могла усидеть на месте. И только Джонатану всегда удавалось найти подход к своей сестре. Удивительно, но даже родители не имели такого сильного влияния на Эйлин, коим обладал он. Конечно, тогда она ещё этого не понимала, но старший брат был для неё защитой, опорой и непререкаемым авторитетом. Между ними установилась настолько крепкая связь, что настроение Эйлин полностью зависело от эмоционального состояния Джонатана, и наоборот.

Прискорбно было сознавать, что под натиском жизненных обстоятельств эта связь ослабела…

После обеда от Джонатана поступило предложение отправиться в гостиную и сыграть в шахматы. Зои отказалась, сказав, что у неё полным-полно забот, да и в этой игре она ничего не смыслит, а вот Эйлин с Марией согласились. Правда, прикинув свои шансы на победу, девушки решили объединиться против Джонатана.