Непримиримые противоречия

Глава 8.1 Отчуждение

Эйлин словно была во сне. Прекрасном и ностальгическом. За окном поезда, стремительно приближающегося к Йорку, то и дело возникали знакомые пейзажи: зелёные холмы и скалистые взгорья, чередующиеся с плодородными полями и голыми болотами, да разбросанные по всему графству деревни, в которых каждый дом был окружён низким каменным забором, — всё завораживало своей тихой и умиротворённой красотой, демонстрировало разительный контраст с неуёмной суетой многолюдного города.

Усадьба семейства Янг располагалась за пределами городской черты, так что Эйлин и сопровождающая её камеристка сошли с поезда на маленькой сельской станции. На перроне в лица девушек сразу ударил тёплый поток воздуха, до головокружения чистый и свежий, пропитанный запахами травы и листьев, который хотелось вдыхать и вдыхать до бесконечности, наслаждаться им, чувствовать, как очищаются забитые лондонской пылью лёгкие.

— Ох, какая же сегодня чудесная погода, — щурясь от яркого полуденного солнца, не уставала восхищённо повторять Эйлин, когда они преодолевали оставшийся путь на двуколке.

— Не то слово, госпожа, — энергично кивала Софи, всецело разделяющая необыкновенно воодушевлённое настроение своей спутницы; в фиалковых глазах Эйлин впервые за долгое время появился задорный огонёк, а на губах расцвела улыбка, отчего служанка, едва не плача от счастья, обязательно добавляла: — Йоркшир просто необычайно красив и удивителен!..

Когда впереди показалась усадьба, Эйлин вслух отметила, как та преобразилась за последние пару лет. Фасад некогда пострадавшего от пожара двухэтажного здания теперь был полностью восстановлен, правда, разросшийся по нему плющ не позволял полностью оценить проделанную работу; также не обошлось без смены всех окон и черепицы. Пусть этот дом и не мог похвастаться дороговизной, был совсем небольшим и скромным по меркам столичных богачей, но выглядел очень уютно и ухоженно, а с учётом удобного месторасположения становился предметом мечты любого, кто предпочитает жить в уединении с природой.

— С возвращением, Эйлин, — с улыбкой сказала Мария, встретив её на крыльце.

Девушка не глядя поставила чемодан на землю и, практически взлетев по трёхступенчатой лестнице, крепко обняла подругу.

— Я дома, — на глаза навернулись слёзы, и она зажмурила их да поджала мелко дрожащие губы, — наконец-то, дома…

— Неужели я вижу перед собой нашу милую Эйлин?

В дверях появился высокий худощавый мужчина. Эйлин подумала, что он ничуть не изменился. В его облике присутствовала всё та же лёгкая небрежность: чуть растрёпанные короткие светлые волосы, усталый взгляд, расслабленный галстук да загнутые до локтя рукава белой рубашки — ни намёка на снобизм, одна лишь бесхитростная простота.

— Рада снова тебя видеть, Джозеф, — заулыбалась девушка, заключая в родственные объятия уже его.

— И я рад, — отозвался тот, а после виновато добавил: — Прости, что не смог приехать в Лондон. Всё произошло так неожиданно, что я при всём желании не смог найти подходящего заместителя, который сумел бы достойно справиться с возложенной на него работой и ответственностью.

— Ничего страшного. — Улыбка не сошла с губ Эйлин, но приобрела оттенок глубокой горести; она отстранилась и положила ладонь ему на плечо в знак признательности и поддержки. — Я уверена, Джонатан отнёсся бы к этому с пониманием.

От этих слов нахлынувшее чувство невозвратимой потери сдавило сердце Джозефа сильнее, чем когда-либо — до того тяжко было окончательно смириться с мыслью, что лучшего друга забрали небеса, — поэтому его хватило только на то, чтобы кивнуть и сказать короткое:

— Да, я тоже так думаю.

Вскоре все собрались за обедом. Эйлин усадила Софи рядом с собой, пропустив мимо ушей её доводы о неприемлемости такой затеи. Поначалу девушка чувствовала себя до жути неловко, боялась даже к еде притронуться, но Мария с Джозефом убедили её, что в этом доме она находится в качестве желанной гостьи. Будучи тронутой до глубины души, Софи таки приступила к трапезе, но вкуса толком не ощущала, ибо не переставала думать о том, какими невероятно добрыми людьми оказались хозяева усадьбы.

— У вас же не руки, а тростиночки какие-то, — то и дело причитала тётушка Зои. — И личико ваше совсем осунулось. Бедная девочка, вконец извела себя…

— В таком случае я не уеду отсюда ровно до тех пор, пока хорошенько не наем щёки, — смеялась Эйлин.

— Уж я-то об этом позабочусь, — серьёзно говорила женщина, мысленно составляя для неё индивидуальное меню, гарантирующее немедленный набор веса даже в самых безнадёжных случаях.

— Главное, с этим не переусердствовать, а то внезапно может обнаружиться, что корсет больше не затягивается, — подхватила Мария, с задором подмигнув Эйлин. — К слову, благодаря стараниям нашей дорогой тётушки я начинаю побаиваться, что не влезу в своё свадебное платье.

Собирающая со стола грязную посуду служанка бросила на Марию хмурый взор, отчеканив:

— Если понадобится, я самолично перешью ваше платье. Помните, вы в положении, а значит, должны хорошо питаться!

— Ну, вот как с ней прикажете спорить?

Мария настолько забавно выразила своё возмущение, что спровоцировала непродолжительный смех окружающих.

— Твою красоту ничто не испортит, а потому просто смирись, милая, — ласково сказал Джозеф, поцеловав руку своей возлюбленной; та расплылась в улыбке и потупила взгляд, смущённо промямлив что-то вроде «спасибо».