Непримиримые противоречия

Глава 8.2 Отчуждение

Помимо торговой зоны и подсобки, в распоряжении мистера Донована имелась относительно скромных размеров комната, одновременно выполняющая функции рабочего кабинета и места отдыха. Здесь он проводил личные встречи с поставщиками и заказчиками да занимался документацией, которую требовалось вести каждому крупному или мелкому торговцу; а поскольку большую часть времени мужчина уделял работе, считая необходимым добиваться увеличения товарооборота, бывать дома ему доводилось не часто, так что это помещение неофициально имело статус спальни и заодно — кухни. Пусть интерьер не выделялся дороговизной или изысканностью, но создавал ощущение комфорта, какого-то тёплого домашнего уюта. Удивительным образом там помещались и камин, и письменный стол, и стеллажи для хранения архивных документов и книг, а также диван, платяной шкаф, буфет и даже скрытая за ширмой миниатюрная газовая плита.

Мистер Донован установил в центре кабинета раскладной круглый столик и, усадив за него свою гостью, занялся приготовлением чая. Эйлин выглядела донельзя напряжённой вопреки всем стараниям этого не показывать. Беспокойно ёрзая на стуле да заламывая пальцы, она то мечтала поскорее увидеть Аллена, то считала свой приход чудовищной ошибкой. И если бы не утихающий ни на минуту собеседник, эти метания из крайности в крайность точно довели бы её до нервного срыва.

В течение часа отец Аллена с неподдельным интересом расспрашивал Эйлин об особенностях столицы — её менталитете, архитектуре и климате. В общих чертах он также разузнал, как протекает жизнь Эйлин среди представителей светского общества. От вопросов, напрямую касающихся её новой семьи, мужчина предпочёл воздержаться; вместо этого он принялся в шутливой форме рассказывать, о каких причудах аристократов наслышан, — это выходило у него настолько забавно, что Эйлин порой с трудом удерживала себя от того, чтобы не сорваться на неприлично громкий смех.

— Как вам эти булочки со смородиной? Понравились? — спросил он, когда в кабинете впервые за три четверти часа воцарилась тишина.

Глянув на украшенную завитками из теста сладкую выпечку, что была выложена на фарфоровой тарелке в виде небольшой пирамиды, Эйлин виновато улыбнулась.

— Ой, простите, совсем забыла про них.

— Вот-вот, — с лёгкой укоризной закивал мистер мистер Донован. — Обязательно попробуйте. Эти булочки я купил в одной из лучших пекарен Йорка. Они восхитительны.

Эйлин аккуратно взяла одну и надкусила.

— М-м, и правда, очень вкусно, — с восторгом отозвалась она, откусывая кусок побольше. — Будто тает во рту.

— Аллену они тоже нравятся, так что я стараюсь покупать их как можно чаще. Жаль только, что он уже давно перестал быть тем беззаботным ребёнком, который может позволить себе открыто порадоваться таким мелочам.

Говоря это, мужчина как-то странно улыбнулся: задумчиво, без прежнего задора. От Эйлин это не укрылось. Мгновенно потеряв аппетит, она с усилием проглотила плохо пережёванный кусок и спросила:

— Как он, мистер Донован? Всё ли с ним хорошо?

Он не хотел отвечать, но крупные черты его побледневшего лица чуть исказились, выдав таившееся у него на душе беспокойство.

— Поверьте, милая моя, я вас ни в чём не виню, — начал он, коря себя за то, что собственноручно вздумал взвалить на эту бедную девушку дополнительный груз переживаний. — Я не могу сказать наверняка, оправился ли Аллен, но… Он изменился.

— Изменился? Что вы имеете в виду? — нетерпеливо проговорила девушка, потому как собеседник замялся. — Мистер Донован, умоляю вас, не молчите.

Открыв было рот, мужчина замер. То же случилось и с Эйлин. До ушей обоих донёсся приглушённый звук колокольчика, в бодрой тональности извещающий о запоздалом появлении вышеупомянутого человека.

— Где ты, пап? — крикнул Аллен, направляясь прямиком к кабинету. — Почему ты закрыл лавку? Надеюсь, не ради очередной внеплановой ревизии?

Несколько покорёженную временем дверь заклинило, и ему пришлось хорошенько подёргать ручку, чтобы войти и… ощутить эфемерный удар под дых. Нещадный. Вышибающий из лёгких весь воздух.

— Ч-что?.. Как ты здесь…

Пока Аллен терпел фиаско, пытаясь сформулировать хоть что-то внятное, сердце Эйлин отбивало ритм в режиме стаккато. Взгляд его отливающих серебром глаз был наполнен смятением, тоской и болью, отчего девушка невольно задрожала всем телом так, будто её прошиб дикий озноб.

— Здравствуй, Аллен, — не твёрдо, почти шёпотом.

Парень не смог ответить — лишь плотно сжал губы и коротко кивнул. Сдавливая пальцами скрипучую дверную ручку, он оставался неподвижным, в то время как она безотрывно всматривалась в некогда родное лицо, по-прежнему юношеское, с тонкими и одновременно мужественными чертами. Кажется, он стал чуть выше ростом, но совсем не прибавил в весе, — всё такой же худощавый и жилистый. Его каштановые волосы с рыжим отливом заметно отросли и были собраны в небрежный низкий хвостик, а кожа приобрела смугловатый оттенок из-за очевидно частого нахождения под летним солнцем.

Небрежности, к слову, в его облике хватало, и дело заключалось не в простоватом крое одежды или её дешевизне: чёрные брюки на подтяжках и белая рубашка выглядели неопрятными, показывая, что их владельца не особо заботит собственный внешний вид. Это удручало Эйлин, ведь раньше Аллен себе подобного не позволял и всячески старался соответствовать присущей его отцу солидности.