Непримиримые противоречия

Глава 11.2 Последствия

Ранним утром, когда солнечные лучи залили светом восточную часть поместья семьи Хэмптон, Лестер бродил по его коридорам и негромко насвистывал, нарушая мрачное безмолвие, царящее здесь последние две недели.

Неприятная беседа с Анной в театре не прошла для Гилберта даром. Старика хватил удар, посему он оказался прикован к постели: его мучили боли в сердце, вследствие чего он плохо питался, мало спал и почти не разговаривал. Тревожить его покой категорически запрещалось. Исключением являлись сиделка, ухаживающая за ним, лекарь, при каждом визите выписывающий всё новые и новые рецепты, от которых, казалось, не было никакой пользы, и дочь, — последняя пользовалась сей привилегией нечасто, ибо трещина в их некогда трепетных отношениях не только не затягивалась, но углублялась.

Конечно же, Анна искренне переживала за отца и молилась за его здоровье. Более того, она бесконечно винила себя в произошедшем, сожалея, что вообще позволила этому разговору состояться, что проявила чудовищную бестактность и дерзость в надежде заполучить ответы на волнующие её вопросы. Она не думала о последствиях, не предполагала, насколько пагубно это может отразиться на физическом состоянии Гилберта, и потому не сдерживала внутреннего эгоиста.

Однако, при всём этом Анна была крайне рассержена на него. Впервые в жизни она стала свидетелем того, как отца — человека с некогда несгибаемой волей и твёрдым характером! — охватило постыдное малодушие. Истинное лицо Гилберта Хэмптона имело совершенно иные черты, и девушка приходила в отчаяние от осознания, что больше не узнаёт его. Пусть ей не удалось выяснить никаких подробностей о преступлениях, в коих Киан обвинил его, сомневаться в том, что он причастен к ним, не приходилось. Её разочарованию не было предела, как и не было предела ужасу, который она испытывала, представляя, каких жертв стоило имеющееся у них состояние.

И если Анна подвергала себя нравственным и моральным страданиям, то Лестер, напротив, чувствовал себя на редкость воодушевлённым. Ситуация с Гилбертом, то бишь его сокрушительное падение в глазах дочери, вызывала у него злорадное удовлетворение, и он жадно упивался этим ощущением, думая, что был бы не прочь пожать руку Киану Гриффитсу в знак благодарности.

Анна ничего не утаила от Лестера, однако его не особо волновало, в каких конкретно грехах повинен их несносный отец. Момент расплаты за них — вот что имело для него значение, и ничто не расстроит его сильнее, чем исход, при котором старик сумеет оправиться от потрясения.

Спустившись на первый этаж, юноша заглянул в гостиную, где обнаружил свежую газету, оставленную прислугой по привычке. Дабы скрасить скуку, он приказал проходящей мимо служанке принести кофе, затем вальяжно развалился в кресле и принялся листать газету, уделяя внимание только тем статьям, заголовки которых вызывали интерес.

Спустя четверть часа служанка явилась с подносом, на котором сиротливо возвышалась фарфоровая чашка с кофе. Молча поставив ту на столик, она хотела было удалиться, но Лестер попросил её задержаться.

— Кто понесёт завтрак господину? — поинтересовался он, на что служанка изумлённо похлопала глазами, ответив:

— Сегодня это поручено мне.

— М, отлично, — протянул юноша, скользя по девушке откровенно неприличным взглядом, отчего та поёжилась. Будучи молоденькой и довольно симпатичной, она давно привлекала его, однако он ничего не предпринимал, правда, отнюдь не из-за отсутствия взаимности; особый статус в этом доме позволял ему не только отдавать прислуге приказы, но и не считаться с их мнением, так что он просто оттягивал неизбежное, предвкушая. — Вот что, дорогуша, отнеси это господину, — он подал ей свёрнутую в трубочку газету. — Возможно, во время завтрака ему захочется прочесть парочку статей.

Излишне самодовольный вид Лестера смутил служанку, тем не менее она взяла газету и, произнеся краткое «хорошо», поспешила уйти.

Юноша проводил девушку взглядом и следующие несколько минут провёл в тишине, наслаждаясь кофе; затем направился прямиком в покои сестры, надеясь, что та уже занимается утренним туалетом, а не лежит в постели, предаваясь гнетущим мыслям.

Однако надежды не оправдались, ибо Лестер застал Анну вовсе спящей. Издав снисходительный вздох, он подошёл к ближайшему окну и принялся раздвигать тяжёлые портьеры, впуская в помещение яркий солнечный свет.

— Я разве просила меня будить? — раздражённо проворчала девушка, прячась с головой под одеялом.

— Если продолжишь спать, то тёмные мешки под глазами останутся с тобой надолго, — напомнил юноша. — А я не горю желанием наблюдать, как ты будешь сокрушаться по этому поводу.

— Ну и пусть, — послышалось приглушённо. — Всё равно у меня на сегодня нет никаких планов, кроме безделья.

— Даже к Гилберту не пойдёшь?

— Пойду, но… позже.

— Тогда привести себя в порядок необходимо, — не отступал Лестер, — иначе старика хватит новый удар при виде неухоженной дочери, ранее подобного не допускавшей.

Анна фыркнула.

— С чего вдруг тебя стало заботить его состояние?

— С того, что ты не обрадуешься, если ему станет хуже, — резонно парировал он.

Ленивым движением откинув одеяло, девушка села и бросила на юношу недовольный взгляд, дескать, убедил, можно не продолжать. Лестер широко улыбнулся.