Неприятности в подарок

Глава 1

За окном царила кромешная темнота, только на небе красовались редкие звезды. Легкий мороз украшал окна. Шум в гостиной нарастал, а я любовалась замысловатым узором и удивлялась, что каждый завиток отличается от другого. Мало зная о прекрасной магии льда, я всё же чувствовала, что она мне импонирует больше, чем другие. К сожалению, ни магией, ни дарами я не обладала.

Новый год для нас всегда был радостным торжеством, но за последние десять лет он приносил только грустные воспоминания и очередные насмешки. Конечно, эти издевательства были поверхностными, однако неприятный осадок оседал настолько глубоко, что мне хотелось залезть под одеяло и не вылезать.

– Адель, милая, ты скоро со стрелками? – крикнул папа из столовой, где уже собралась вся «родня».

Ну как сказать «вся родня». Родственница со стороны мачехи, а те, кто со стороны отца, были сильно обижены. А что говорить о родителях покойной матушки? Они наотрез отказались от нас.

Мама умерла, когда мне было всего восемь лет. Я тяжело пережила эту утрату, а отцу вовсе не было дела до детских переживаний – у него появилась новая женщина, с которой он начал открыто встречаться, хотя я знала, что они встречались, когда мама была жива.

Однако я была убеждена, что по их вине мама умерла.

Прошел месяц со смерти мамы, и отец решил жениться на своей любовнице. Законом это не запрещалось, но его поступок бил по самому больному. Я считала отца предателем.

– Иду, – тихо отозвалась я, зная, что меня все равно никто не услышит.

Да, конечно, мы могли попросить служанок приготовить обед и накрыть праздничный стол. Однако у нас была нерушимая традиция, которую мы не могли прервать. Каждый раз бабушка Джозефина со стороны мачехи скандалила из-за того, что меня давно следовало отправить в какую-нибудь академию учиться, чтобы не мешать молодоженам. Хотя они уже давно в браке, а медовый месяц у них давно закончился. Отец напрочь пресекал такие разговоры, но последние пару лет он сдался и начал задумываться о том, чтобы сослать меня…

Руки дрогнули, и тарелки полетели на каменную плитку…

Бам…

И все вдребезги разбились. Черт! Я присела и начала собирать черепки, а по щекам потекли слезы обиды. Мама так любила эти тарелки. Шмыгнув носом, я подняла очередной осколок, и у меня так болело сердце, что даже дышать было невыносимо. Я была готова разрыдаться в голос, но, больно закусив нижнюю губу, почувствовала во рту привкус металла.

– Вот дьявол! – прошептала я, вытирая слезы, так как точно знала, что первым прибежит отец и бабушка Джозефина.

В зале повисла гробовая тишина. Я отчетливо слышала, как у меня в груди бьется сердце, и нарастает напряжение от тихих шагов, направленных на кухню. Я взмолилась, надеясь, что они не войдут сюда, но как же я ошибалась…

Папа вошел в кухню первым и, увидев меня, собирающую осколки, тяжело вздохнул и покачал головой. Через пару минут за ним вошла старшая, которую обязали выдавать девушек нашего рода за муж. Она хоть и не была мне бабушкой, но, к сожалению, имела право выдать меня за кого угодно и, естественно, когда ей будет удобно. И я этого ой, как боялась.

Старая женщина вскинула руки, а затем уперла их в пухлые бока. В её взгляде было что-то устрашающее, и она говорила всем своим видом, что я у неё на крючке, и мне так просто от неё не избавиться.

– Я тебе давно говорила, Эдгар, что пора эту безрукую девицу выдать замуж за сына охотника! Он бы давно вправил ей мозги! Ходила бы по струнке и слова лишнего боялась бы вымолвить! – буркнула бабушка Джозефина. – Нет же, ты уперся! Гнать её давно пора поганой метлой!

От такой наглости я просто опешила. Гнать? Да, кто она вообще такая, чтобы выгонять меня из родного дома, в котором я родилась! Эту семейку и их порядки давно следовало вышвырнуть из нашего родового замка.

– Достаточно! – холодно сказал папа. – Я сам в состоянии решить, как наказывать свою дочь!

Интересно, за что он собирается наказывать меня? За разбитый сервиз? Да в любой лавке можно найти такой же. Никогда не понимала привязанности к вещам. Да, мама его очень любила, но что сделано, то сделано.

Бабушка прыснула и продолжила причитать:

– Эдгар, да что же ты не поймешь, что ей пора обзавестись своей семьей? Ей второй десяток пошел, а она до сих пор в девках ходит! Кто её возьмет замуж, охотники и прислуга!

Ага, а одной особе третий десяток, и что с того? Её явно не торопятся выдавать! Что за несправедливость? Конечно, прекрасной Пелагеи подбирают не абы кого, а высокопоставленных лордов!

У отца от злости уши покраснели, и он, как рявкнет:

– Я сказал, хватит!

Я от неожиданности вздрогнула и опустила глаза. Папа никогда не любил поднимать голос на женщин. Хотя бабушка Джозефина была исключением. Каждый её приезд выбивал отца из колеи.

Папа, всячески игнорируя возмущенный взгляд бабушки Джозефины, подошел ко мне и взял в свои широкие ладони мои маленькие и тонкие пальчики. Он с осторожностью осматривал их.

– Не поранилась? – мягко спросил папа.

Я была настолько удивлена, что челюсть едва не рухнула на пол. Отец никогда не проявлял столько нежности ко мне, а с появлением мачехи и вовсе забыл о моем существовании. Я выдернула руки из его рук, зная, что это ему не понравится. Однако мне тоже многое не нравилось, и когда я просила об этом, к сожалению, меня не слышали. Поэтому как я должна была отреагировать? Кинуться на шею? Молить о пощаде, чтобы меня не наказали? Нет уж, увольте, я лучше буду держаться в стороне от этой чокнутой семейки!