Неприятности в подарок

Глава 19

Себастьян

– Любовь моя, как тебе это платье? – спросила девица.

Я торчал на примерке свадебного платья уже пять часов. Мне было все равно, что она выберет, лишь бы поскорее мы ушли отсюда. Я сидел в бархатном кресле со скучающим видом.

Ее слова ужасно резали слух, и я точно не хотел слышать от нее слов о любви. Меня передергивало от этого. На улице уже собирались толпы газетчиков, которые с любопытством записывали происходящее. На одну статью я уже наткнулся: "Кронпринц настолько безразличен к своей беременной невесте". Я ошарашен: когда это она успела забеременеть? Вопрос даже в другом: от кого? Или я, может, чего-то не знаю, и дети появляются от того, что она держала меня под руку? Мне интересно, кто распространяет эти ложные слухи?

– Мне все равно, выбери уже что-нибудь и пойдем отсюда! – не сдержавшись, рявкнул я.

Девица надула губы, но, видимо, мой тон ее убедил. Она что-то пробормотала про мое ужасное отношение и скрылась за ширмой с ворохом кружев и шелка. Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Головная боль нарастала с каждой минутой.

Через несколько минут она выплыла, облаченная в нечто, напоминающее взбитые сливки с добавлением перьев.

– Ну как? – прозвучал ее слащавый голосок. Я открыл глаза, стараясь не выдать отвращения.

– Великолепно, – выдавил я. – Берем.

Облегчение было недолгим. Впереди ждали самое страшное, брачная ночь. Интересно, сколько бутылок алкоголя понадобится, чтобы пережить это? Я встал с кресла, готовый покинуть это проклятое место.

Она, кажется, совсем не заметила моего фальшивого энтузиазма. Ее глаза сияли предвкушением, и это зрелище вызывало у меня приступ тошноты. Проклятье!

На улице меня встретил прохладный вечерний воздух. Он немного привел в чувства. Нужно выпить. Обязательно. Иначе я просто не вытерплю ее присутствие.

Под ногами появилась гладь, будущая супруга шагнула ко мне, и к горлу подступил ком. Я все это время, пока длилось перемещение, мечтал оказаться в своих покоях и хорошенько выпить, чтобы забыться. Как вдруг она резко обхватила меня тонкими руками и прижала голову к моему плечу. От ее отвратительного запаха сводило скулы, мышцы ныли от напряжения.

– Скажи, что ты меня любишь! – попросила она.

– Прекратишь обманываться? – огрызнулся я. – Ты прекрасно знаешь, что ты мне не интересна, и я люблю другую девушку!

Она тяжело вздохнула и усмехнулась:

– Но женишься ты на мне! Так что будь любезен тренироваться проявлять свои "чувства" на людях. Все должны видеть, как мы с тобой счастливы.

Я отстранился от нее, как от прокаженного. Ее слова, словно осколки льда, вонзились в самое сердце. Тренироваться в чувствах? Превратить жизнь в фарс, в котором мне отведена роль влюбленного идиота? Нет уж.

– Не надейся, – процедил я сквозь зубы. – Я сделаю все, чтобы этого брака не было. Даже если придется пойти против воли отца.

Она лишь пожала плечами, и в ее глазах мелькнула тень то ли сожаления, то ли презрения.

– Ты глупец, – прошептала она. – Ты понятия не имеешь, чем жертвуешь. Но потом ты все поймешь. И будет слишком поздно. А пока, постарайся хотя бы не портить мне настроение.

– Тогда откажись от этой помолвки! – рявкнул я, не замечая, что мы в зале не одни.

На её глазах начали наворачиваться слёзы, она закрыла лицо руками, и её плечи начали содрогаться в молчаливом рыдании.

– Думаешь, меня таким пробьёшь? – меня этот концерт выводил из себя ещё больше.

Как вдруг позади раздался оглушительный окрик матери:

– Себастьян!

И до меня дошло, перед кем она решила разыграть этот спектакль.

Её рыдания, и без того кажущиеся мне наигранными, вмиг приобрели театральный размах. Мать надвигалась на меня, словно разгневанная фурия, в глазах сверкали молнии. Я знал, что сейчас последует лекция о том, как должен вести себя настоящий мужчина, о чести, долге и, конечно же, о чувствах бедной девушке, которую я так жестоко обижаю.

Я сжал кулаки. Ненавижу эти семейные сцены, эти тщательно выверенные роли, в которых мне отведена роль злодея. Она всегда умела выставить себя жертвой, а мать всегда ей верила. Это был их совместный театр, и я не желал в нем участвовать.

– Мама! – пробормотал я, стараясь сохранить спокойствие.

– Не смей повышать на неё голос! – прогремела мать, игнорируя мою попытку остановить надвигающуюся бурю. – Ты хоть представляешь, как ей сейчас больно? Она же тебя любит! А ты… Ты просто чудовище!

Я закатил глаза, внутренне готовясь к затяжному выступлению. Слова матери, как заезженная пластинка, повторялись из раза в раз. Любовь… Всегда этим прикрывались. Всегда этим манипулировали.

– Мама, пожалуйста, давай поговорим об этом позже, – попытался я урезонить её, но было бесполезно. Она уже вошла в раж, и остановить её было невозможно. Единственное, что мне оставалось, – это терпеливо ждать, пока буря утихнет, и надеяться, что после этого я смогу сбежать.

Я молча наблюдал, как разворачивается эта драма, чувствуя, как во мне закипает раздражение. Ненавижу, когда меня заставляют играть в чужие игры. Ненавижу, когда меня пытаются контролировать. И больше всего на свете ненавижу, когда меня считают идиотом.