(не)проблема для орков

ГЛАВА 13

Запах замка Родчестеров был сложным, как симфония. Сырой камень фундамента звучал басом, полированное дерево панелей вело среднюю партию, а верхние ноты принадлежали пыли старых книг, воску для мебели и едва уловимому, сладковатому аромату увядания, который тянулся из покоев старого герцога. И среди всего этого великолепия я сидела в гостевой спальне с головой, упакованной в тюрбан из полотенец, и чувствовала себя фальшивой нотой.

– Дожила… – тяжко выдохнула.

Люциан, распорядился и проворные слуги обеспечили меня всем необходимым: ванной с горячей водой, мылом, пахнущим лавандой (какая пошлость после степной полыни!), и целым арсеналом баночек и скляночек. Служанки, которые помогали мне мыть голову, смотрели на мои волосы с ужасом, но делали вид, что так и надо. Пряди после мытья, наконец-то, стали бледно-персиковыми. Еще пара процедур – и можно будет показываться людям.

– Главное… Чтобы ничего не отвлилось. – я опасливо накрутила влажный рыжеватый локон на палец. Дернула. – Вроде бы держится. Вот же я горе- экспериментатор.

Я присела у окна и смотрела на парк, где Люциан, увлеченно размахивая руками, что-то доказывал хмурому Соргану. Следопыт слушал, но я видела, что мысли его далеко. Плечи напряжены, голова чуть наклонена – поза человека, готового к прыжку. Или… к бегству.

Он сомневался в правильности решения. Но… Это выбор без выбора. Придется ему все же стать герцогом, унаследовав титул.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошел Сорг.

– Поместье, конечно, впечатляет, – сказала я, не оборачиваясь. – Но я скучаю по твоему дому у водопада. Там хотя бы не было портретов предков, которые осуждают меня за то, что я ем блюдо не той вилкой.

– Там не было даже нормальной вилки, – он подошел и встал рядом, тоже глядя в окно. – Но ты не скучаешь по дому. Ты скучаешь по свободе.

– А ты нет? Я-то не так долго пробыла в степи… среди орков. В отличие от тебя.

– Свобода – это не место, – ответил он, и в его голосе прозвучала та самая усталая мудрость, которая когда-то меня восхищала, а теперь заставляла сердце сжиматься от тоски. – И не возможность уйти. Это возможность остаться там, где ты нужен, и не чувствовать себя в клетке.

– И ты чувствуешь себя в клетке? Здесь? – я наконец повернулась к нему.

Мужчина посмотрел на меня. В его медовых глазах плескалась буря из эмоций, которые я пока не могла разгадать.

– Я чувствую себя так, будто надел костюм, который сшили на меня двенадцать лет назад. Он жмет в плечах, трещит по швам, но я должен в нем выйти в свет, потому что так надо. Боюсь, мне придется… носить его вечно.

– А что внутри костюма? – поинтересовалась я, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Тот самый профессионал своего дела, который умеет читать следы и видеть в темноте? Или тот самый капитан, который когда-то вел за собой людей?

– Я не знаю, – он провел рукой по лицу, и я увидела, как дрогнули его пальцы. – Кажется, я стал тем, кто умеет только одно – находить. И сейчас я нашел самое главное – тебя. Но чтобы удержать свое счастье, мне нужно стать кем-то другим.

– А если я не хочу, чтобы ты становился другим? – тихо поделилась я своими мыслями.

Я встала и подошла к любимому, чувствуя, как влажная ткань сползает с мокрых волос, оставляя на плечах холодные мокрые пряди. — Если я хочу того самого Соргана Следопыта, который учил меня стрелять из лука и жарил зайцев на костре? Который спас меня от разбойников и не побоялся сказать правду в лицо?

Он молчал. Я положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

– Де Винтер – не главная наша проблема, – сказала я. – Он ее симптом. Проблема в том, что мы оба боимся, что, когда эта игра закончится, мы перестанем быть собой. А станем… Ты – герцогом, я – герцогиней. Исчезнет магия. То волшебство, соединившее наши сердца. Понимаешь?

Сорг накрыл мою ладонь своей. Его рука оказалась такой горячей.

– Ничего не исчезнет, – пообещал он хрипло. — Потому что ты будешь пахнуть дымом, даже если вокруг все будут благоухать розами. Потому что я всегда буду знать, как разжечь костер в любом камине. Потому что мы – это мы, и титулы ничего не изменят. Просто появятся правила, подкоторые мы постараемся подстроиться. А если не получиться, мы переделаем эти правила под себя, обеспечев вожделенной «свободой».

– Правила можно переписать… А вот, что делать с моими волосами? – вспомнила я о наболевшем.

Мужчина рассмеялся. Тот самый смех, низкий, грудной, от которого у меня внутри все переворачивалось.

– Твои волосы – это отдельный вид искусства, – сказал он, отпуская мою руку и осторожно касаясь влажной пряди. – Глядишь, при дворе войдет в моду. Еще и озолотишься на продаже хны…

Я шмыгнула носом.

– Умеешь ты извлечь выгоду… из всего.

– А разве ты не такая?

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Легко, почти невесомо, но в этом поцелуе было больше смысла, чем в любых словах.

– Нам нужно идти к отцу, – сказал он. – Он хочет познакомиться с тобой официально. Как с невесткой. Расплрядился об ужине… праздничном…

– Знакомиться… официально?! Это как? С кучей местной знати?! – я почувствовала, как кровь отливает от лица. – В моем теперешнем облике? – я с ужасом посмотрела на свое отражение в зеркале. Мокрая, с персиковыми волосами, местами ржаво-рыжими, в шелковом халате, который мне даровали, – что-то мне не хочется никакой огласки и официоза.