Непрощённая

Пролог

Сырой подвал пах кровью и страхом. Тяжёлый, густой запах, который въедается в ноздри, в волосы, в кожу, остаётся с тобой навсегда. Ксения стояла посреди лужи, которая ещё минуту назад была живым человеком. Её руки дрожали, но не от слабости — от осознания, что всё кончено. Она сделала это. Наконец.

Она медленно обвела взглядом тела.

Максим лежал лицом вниз, раскинув руки, словно пытался обнять пол. Горло перерезано, кровь всё ещё сочилась из раны, растекаясь чёрной лужей. Она помнила его смех, когда он с разбега ударил её ногой в живот, помнила, как стоял над ней, улыбаясь: «Что, сучка, больно?» Теперь он не улыбался.

Илья застыл у стены, его глаза были открыты, рот приоткрыт в беззвучном крике. Тот, кто всегда стоял за спиной Максима, кто поддакивал, кто смеялся, когда его дружок сжимал её горло и шептал: «Ты ничто». Теперь он был ничем.

А Кристина…

Кристина лежала на боку, её длинные светлые волосы разметались по бетону, смешавшись с кровью. Ксения смотрела на неё, и внутри неё поднималось что-то тяжёлое, липкое. Не раскаяние. Что-то другое. Кристина была главной. Её голос Ксения слышала даже во сне. Её шепот: «Заткнись, никто не поверит такой, как ты». Её руки, тянущие волосы, её пальцы, зажимающие рот, чтобы никто не услышал крик.

— Ты думала, мы просто так оставим тебя в покое?

Голос Кристины прозвучал так отчётливо, что Ксения обернулась.

Никого. Только тела. Но она чувствовала её. Кристина стояла у неё за спиной. Или в голове. Ксения больше не различала.

— Ты слабая, — шептал голос. Теперь он звучал со всех сторон. — Всегда была слабой.

— Замолчи, — прошептала Ксения.

— Они смеялись над тобой. Ты позволила им.

— Я сказала, замолчи!

Из угла донёсся смех. Максим. Он лежал на полу, но Ксения видела его. Он стоял в углу, прислонившись к стене, и улыбался. На его шее зияла рана, но он улыбался.

— Ты думала, это поможет? — спросил он. — Ты думала, если убьёшь нас, станешь свободной? Мы всегда будем с тобой. В твоей голове. В твоих кошмарах.

Ксения закрыла глаза. Открыла. Максим исчез. Только тело в луже крови.

— Это не по-настоящему, — прошептала она.

— А что по-настоящему? — Голос Ильи раздался прямо над ухом. Она обернулась — пусто. — Ты? Ты настоящая? Ты вообще существуешь? Или тебя тоже нет?

Ксения ударила кулаком по стене. Кровь на костяшках смешалась с чужой кровью на полу. Боль отрезвила. Голоса стихли.

Она опустилась на колени, чувствуя, как дрожь перерастает в крупную, неконтролируемую судорогу. Она смотрела на свои руки, на красные разводы, на осколки жизни, которые разбросала по бетону.

— Я не слабая, — сказала она тихо, уже не голосам, а себе. — Я выжила. А вы — нет.

Она поднялась. Тело слушалось плохо, но она заставила себя идти. К выходу. К свету. К новой жизни, которая начиналась с этого мгновения.

На пороге она обернулась. Тела лежали там, где упали. Кристина, Максим, Илья. Те, кто сделал её жизнь адом. Теперь они были никем.

— Это не месть, — прошептала Ксения. — Это справедливость.

Она вышла в ночь, и дверь подвала захлопнулась за ней.

Но голоса не замолкли. Они ждали. Она знала. Они будут ждать всегда.