Непрощëнный грех

Часть I. Глава 1

Говорить уже никто не сможет об этом королевстве. После того ужаса на картах зачем-то стали перечёркивать её территории, но вскоре от этого отказались, ведь те исчезли в реальности. Неясно, кто их захватил или, может, вообще стёр с лица земли.

Союзные государства уничтожили все документы, гласящие о сотрудничестве, будто королевства никогда и не было, но таковое было, просто кто-то не может о нём рассказать из-за настигающего горького плача, а другие вообще его не знают, одаривая спросившего только молчанием.

Были времена, когда то место считали независимым, большим королевством. Население было огромным, бедные не превышали богатых, а между ними практически никогда не вспыхивали огни пустых, глупейших конфликтов. Все были одной плоти, каждый любил одно и то же верное, заботливое, доброе, бесполое Существо, коему верно молились, отдавали свои мысли в последние минуты жизни. Так же поступали все правители королевской династии Паннь. Монархи были разные: хорошие, плохие; в 1102 году патриоты забили до смерти короля Эль Паннь Бездельного, правил тот около трёх лет. Его сын Дэйв отдал приказ обучать наследника престола всем наукам и военному делу, чтоб тот был мудрым, гордым повелителем. На таком обучении вырос ни один король, и каждый был чем-то лучше предыдущего. До поры, до времени.

В конце тринадцатого века на трон сел Аид Паннь Болезненный. Монарх часто болел и в различных приступах мог издавать абсурдные законы. Он знал, что зимой по всему королевству вспыхивали голод и страшный мор, но ничего с этим поделать не мог, так как весь сезон лежал в постели, мучаясь из-за приступов жара.

Однажды ему что-то померещилось, может, приснилось, так и не было понятно. Ясно лишь то, что после того случая он стал бояться вторжений в королевство. Монарх собрал две армии у западной и восточной границ королевства, а назвал их в честь охраняемой стороны. Армии часто воевали друг с другом без конкретной причины.

У Восточной армии был полководец, который, считалось, родился без страха. Высокий, стройный мужчина с невероятно сильными руками, прекрасно видящими, зоркими карими глазами и чёрными волосами до подбородка получал много уважения со стороны всей армии. В королевском обществе его прозвали как «сильнейший господин, бесстрашный Гиерон Грехатóр». Когда звучала фамилия мужчины, все девушки начинали тяжелее дышать и глаз не могли отвести от Гиерона.

Так же мучились и дамы одного из городов, куда сильнейший господин Грехатор однажды приехал с целью исполнить один королевский приказ, чем совершенно не занимался. Каждое утро он убегал не на собрания, а встречи с одной хрупкой, юной девушкой. Мужчине очень нравились её щёки, хотя они были очень маленькими, будто отсутствовали вовсе. Ей в Гиероне нравилось всё, начиная его заострёнными кончиками ушей, заканчивая ухаживаниями в её сторону. Бедняжке Агнес казалось, что она вот-вот станет уважаемой, а главное любимой госпожой, но чуда не случилось.

Приказ короля наконец пришёл в исполнение, Гиерон собрался уезжать и понял, что первая любовь быстро погибла, а он без неё и не страдал. Полководец сообщил Агнес, что вынужден уехать, тем самым разрушив её мечты. Ещё труднее стало жить девушке в момент осознания, что она беременна.

11 числа нового, наступившего 1307 года, в одноэтажном доме было неспокойно. Там находились низкая тридцатилетняя женщина с длинными волосами цвета золота, и дама моложе лет на десять. Эта дама на протяжении пяти часов то кричала, то плакала; она истекала кровью. Были тяжёлые роды.

— Два дурака, — сказала золотоволосая женщина, одетая в бледно-жёлтое платье и носившая на голове того же цвета платок. — натворили бед. В такое время года опасно рожать, дорогая, холодно и голодно. Вы за временем, я так понимаю, не следили.

— Замолчи!

У девушки волосы были каштановые и все мокрые от напряжения. Серое платье помялось, а также нуждалось в стирке. Она сильно измучилась и желала родить как можно скорее. Под её ногами засыхала лужа крови. Будущая мать с детства была мягкой и невинной, низкой, худенькой девочкой с ровным носиком, большими голубыми глазами и худыми щёчками, что зацепили Гиерона. Во время беременности характер изменился на жестокий и чем-то эгоистичный. Частые тошнота, рвота, нервные срывы, бессонницы сыграли важную роль в этом, добивало отсутствие любимого человека рядом. Раз в два месяца она позволяла себе плакать.

— Элен, долго ещё?

— Почти родила, я возьму что-нибудь, — через минуту девушка принесла ненужный белый плащ, порвала его на две части, одной из которых взяла на руки новорождённого.

Лицо Элен сначала было счастливым, но скоро поменялось на испуганное.

— Ну, — крикнула мать ребёнка. — кто?

— Всё плохо, мальчик.

На руках женщина держала ребёнка, что был весь в крови и слизи. Он громко кричал, совсем не желая открывать глаза. Его мать разозлилась, но позже злоба сменилась на грусть. Она начала плакать.

— Сколько же мальчику ухода и еды нужно, я не смогу его прокормить! Элен, мы итак сами голодаем, нам третий не нужен, особенно такой!

Держа мальчика, светловолосая женщина подошла ко входной двери, о чём-то подумала, затем подбежала к даме и силой вложила ей в руки громко кричащее тело.

— Через девяносто домов отсюда есть церковь, где воспитывают маленьких детей. Отдай его туда, не умирать же сразу после рождения. Снег растает — я займусь огородом. Как всё поспеет, заберёшь его оттуда.