Непрошенная свекровь

Глава 1

Итак, вот она я: мать-одиночка чуть за двадцать, без единого намёка на личную жизнь и с нездоровой любовью к романтическим комедиям. Да, признаюсь честно – могу в сотый раз пересмотреть одно и то же, доставая из холодильника порезанные овощи и мечтая, чтобы в дверь позвонили с букетом цветов. И чем больше думаю, тем сильнее подозреваю, что в этом и есть часть проблемы.

Может, в личной жизни так всё плохо, потому что я всё ещё жду, что какой-нибудь красавчик с обложки глянца напомнит мне, что он мой муж, как в том фильме, после того как я попаду в страшную аварию? Или, может, жду, что меня научат танцевать латину прямо как в старом добром кино, где герои падают в обморок от одного взгляда? В общем, я почти уверена, что виноваты мои завышенные ожидания. И, наверное, ещё тот факт, что в реальной жизни никто не ходит с идеально уложенными волосами после драки и не произносит монологи под дождём.

Если оставить любовь в стороне, в этом году я добилась кое-чего крутого в учёбе, и мне правда интересно, что будет дальше. Дипломная работа почти дописана, научный руководитель вроде доволен – а это дорогого стоит. А пока я не ищу любовь – чем очень раздражаю свою лучшую подругу. Она, конечно, молчит, но я вижу этот её взгляд каждый раз, когда мы заходим в уютную кофейню и она высматривает свободные столики.

– Да ну, нет! – смеюсь я, отставляя кружку в сторону. – Это абсолютно не лучшая новогодняя песня, лучшая – это старый добрый «Новый год к нам мчится»! Там хоть слова запомнить можно без интернета.

– Ой, да ладно! Её же все кому не лень перепели, уже тошно! – дразнит Надя, закатывая глаза, но уголки её губ предательски подрагивают в улыбке.

– А вот я считаю, что это многое говорит, – не сдаюсь я. – Старая добрая песня, которую все знают наизусть и подпевают даже после третьей рюмки, – и вот мы здесь, через столько лет, всё равно её поём. Ну, то есть те из нас, у кого хороший музыкальный вкус, – подкалываю я, делая глоток из своей кружки.

Надя снова усмехается, закатывает глаза и шумно отхлёбывает свой новогодний горячий шоколад – с зефирками, как она любит, и взбитыми сливками.

Я обожаю Надю. Мы знакомы уже двадцать лет – ещё с началки, когда мы заставляли мальчишек играть с нами в «догонялки с поцелуйчиками» и каждые десять секунд падали понарошку, чтобы они нас ловили. Это было гениально, пока они не раскусили наш хитрый план и не назвали нас прилипалами. Но оно того стоило. Ради нескольких секунд детского счастья можно было и потерпеть обидные прозвища.

Хотя с тех пор у каждой своя жизнь, мы всегда старались выкроить время, чтобы встретиться за чашкой кофе. Даже когда у одной из нас аврал на работе, а у другой – температура у ребёнка, мы находили способ переброситься парой сообщений. Иногда просто смайликом. Но это всё равно значило «я помню о тебе».

Такова реальность жизни, правда? Когда мы становимся старше, дружба иногда отходит на второй план – работа, семья, ипотека. И не успеваешь оглянуться, как превращаешься в скучную взрослую тётю, которая бегает по делам и ноет о тарифах ЖКХ и новостях по телеку. А ведь когда-то клялись друг другу, что такого не случится.

Внезапно наши фантазии из одиннадцатого класса о том, как мы живём, словно героини сериалов в центре Москвы и пьём коктейли каждый вечер, перестают быть похожи на реальность. Но знаете, я не жалуюсь. Просто становится немного грустно от того, как быстро всё меняется.

Но такая дружба – самая лучшая. Когда вы можете не видеться месяцами, но когда наконец встречаетесь – подхватываете ровно с того места, где остановились. Хихикаете, болтаете, строите планы – как будто виделись вчера. И самое удивительное – это правда так работает. Никакой неловкости, никаких неудобных пауз.

– Ну так что, – любопытно спрашивает Надя, отставляя свою кружку в сторону и подаваясь чуть вперёд, – у тебя кто-то есть?

– Пока нет. Всё ещё никого с тех пор… ну ты знаешь.

– Саша? – её голос становится тише. – Я не хотела его упоминать, но мне ужасно интересно, как ты. Если тебя это не слишком расстраивает? – мягко спрашивает Надя, накрывая мою руку своей и слегка сжимая пальцы. Это простое движение – и на душе становится чуть теплее.

– Я ничего о нём не слышала с тех пор, как судья вынес решение в мою пользу и ввёл ограничительный приказ. Последнее, что я знала, – он вернулся жить к отцу в Тверь, – тихо говорю, оглядываясь по сторонам и надеясь, что никто в кофейне не услышит. Не хватало ещё, чтобы соседи по столикам стали свидетелями этого разговора.

– А как твоя голова? Ты с этим справилась? – Надя смотрит прямо в глаза, не отводя взгляда.

– С головой всё в порядке. МРТ показало норму, врачи сказали, что я везучая. Кроме этого милого шрама, как у героя фэнтезийного фильма, у меня всё хорошо. Поначалу снились кошмары – знаешь, такие липкие, от которых просыпаешься в холодном поту и долго не можешь понять, где ты. Но после приказа все звонки и сообщения прекратились. Это дало мне пространство, чтобы снова собрать себя из обломков. Мне правда стало гораздо лучше, – честно отвечаю и ободряюще улыбаюсь, стараясь, чтобы улыбка выглядела убедительно.

– Меня так гложет чувство вины, что всё это происходило, а я понятия не имела, – вздыхает Надя, отводя взгляд в сторону. Она вертит в руках салфетку и явно о чём-то напряжённо думает.

– Я просто слишком хорошо это скрывала. Мне казалось, что защищаю его. Думала, это всё алкоголь – проспится, успокоится, извинится. Я была наивной и запутанной, как котёнок в лабиринте. Никто бы никогда не разобрался, что происходит на самом деле, потому что сама себе не хотела признаваться. Тебе не в чем себя винить, – говорю и в ответ сжимаю её руку.