Непростая служанка

Глава 4

Свеча горела на столе. Кроме нее сумрачная комната освещалась только тусклым сиянием луны в проеме большого окна. За письменным столом сидел молодой мужчина. Он что-то писал и был азартно увлечен своими записями. Ровный ряд букв не прерывался ни на миг, а мужчина не поднимал головы от бумаг даже для того, чтобы окунуть перо в чернильницу. Скрипнувшую в пронзительной тишине глубокой ночи дверь он не заметил. Лишь когда на стол опустился поднос с блюдами, мужчина отвлекся, подняв голову от записей.                                                                                                                 

– Милорд, ты совсем утонул в делах, – черноглазый Зун нахально поставил на бумаги поднос. В тоне его слышалось ехидство. – «О еде не забывай», – твержу тебе каждый раз, а ты все за свое. Так желудок испортить скоро можно, – Зун состроил обиженную гримасу и прыгнул на кушетку, что стояла позади стола.                                                                                                                                                       

– Не забывай о приличиях, – Сквалло откинулся на стуле, строго глядя на прервавшего его парня, – памятуя о детской дружбе, памятуй и о нынешнем положении вещей.                                                         

– Душемотатель ты, милорд, – не смотря на предупреждение, слуга только вальяжнее вытянул ноги, – Самому же нравится вспоминать прежние забавы.                                                                                       

Собеседник ничего не ответил. Такая словесная перепалка проходила каждый вечер, когда аристократ, забывшись в делах, пренебрегал ужином, а слуга приносил ему еду в кабинет, заботясь о здоровье господина. Слова Зуна были правдой: Сквалло, действительно, любил вот так проводить время. Будучи младшим сыном своего отца, он раньше даже не смел помышлять о герцогстве, поэтому дружбе с сыном торгаша ничто не угрожало. Однако старшие братья погибли один за другим – младший сын стал наследником. Переезд к тетушке в королевский дворец после смерти отца только еще больше переменил судьбу. Как только предоставилась возможность, новоявленный герцог Сквалло разыскал друга детства, предложив тому место слуги, на что Зун, только потерявший работу в лавке, с радостью согласился. Днем они жили, соблюдая роли слуга-хозяин, безупречно следуя правилам этикета, но по вечерам маски слетали, позволяя молодым людям быть просто Зуном и просто Филисом.                                                                                                                                                 

– А все же, ответь мне, милорд, какая неведанная мне причина толкает тебя на любезности с новой служанкой? – Зун стащил со стола виноград и принялся со спокойным видом его есть. – Не припомню я, чтобы Фили́с Сква́лло был без причины так щедр со своими слугами: выделял отдельные комнаты, проводил с ними столь большое количество солнц, заводил для них псов с улицы… Ты даже работу ей не назначил, хотя она и числиться служанкой. Беря в расчет ее рабское прошлое, это слишком выходит за рамки дозволенного.                                                                                                                       

Герцог часто говорил шебутному Зуну не переходить черту приличия, и когда последний уличил того в нарушении собственных правил, то не мог не упрекнуть его. Также роль в этом сыграла ревность: Зун привык быть единственным, кто пользуется расположением хозяина замка.                                               

– Я всего лишь желаю, чтобы она понимала, что говорят ей, – спокойно проговорил Филис. – До тех солнц, пока она не приноровится воспринимать человеческую речь, нет никакого резона давать ей работу. Не зная обязанностей, она, что и понятно, не будет в состоянии выполнить их.                            

– Если скажешь истину, небеса не разрушаться, – Зун встал с кушетки и подошел к столу. – Три луны и пять солнц прошло, она уже может говорить. Когда-то ты доверял мне свои секреты, что же переменилось сейчас? – ровно и твердо проговорил слуга, заглядывая в глаза господину.                      

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Черные глаза вперились в серые, те же не желали отступать, прямо и без колебаний смотря прямо в душу. Так продолжалось до того, как Сквалло отвернул голову в сторону, проиграв эту битву.                                                                                

– Ты всегда был хорош в подобных играх, – он устало вздохнул, почесав переносицу указательным пальцем. – Ярмарку, что проходила в Кадринесе восемь лун назад, помнишь? – не дожидаясь утвердительного кивка, Филис продолжил, – одна цыганка нагадала мне: «В жаркий полдень под ногами хана падёт ученая дева, и вина будет на тебе, а потом обретешь судьбу ты». Сначала верить в это было глупо, но ты сам знаешь, что произошло три луны назад.                                                              

– В предсказании говорилось ученая, а она – бывшая рабыня. – Зун развел руками.                                

Рабов никто никогда не обучал. Просвещение испокон веков было доступно лишь привилегированному классу аристократии, остальные же довольствовались примитивными знаниями. Рабам же недоступно было и это. Грамотный раб – несчастье на голову рабовладельца.                        

– Я тоже думал, что она не причастна к словам цыганки, а случай с Ханом лишь совпадение, но, когда она назвала мою фамилию при очевидных признаках потери памяти… – Филис не стал продолжать: все и так было понятно.