Непростая служанка

Глава 17

– Наш дорогой племянник, как это понимать? Ты прибыл четыре солнца назад, не сказав ни слова умчался, ныне же снова прискакал, не оповестив Нас, – королева вышла встретить Филиса сразу, как он  прибыл во дворец. – Дорогой, твои поступки заставлют Нас тревожится о твоем здоровье, – королева встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до лба племянника.                                                        

– Тетушка, – Филис перехватил ее руку и поднес к губам, – мне искренне жаль, что по вине моих порывов, Вам пришлось тревожиться. Не стоит, мое поведение вызвано лишь молодостью моей натуры.                                                                                                                                                                 

Рассказывать о Марине было нельзя: девушка сама просила пока оставить ее подозрения в тайне, да и Ее Величество не придет в восторг, узнав, что герцог все еще поддерживает связь с книжницей. Честно говоря, во дворце никому не стоило знать даже то, что Марина до сих пор жива и здорова. Однако задача Филису предстояла не самая легкая, и без помощи тут было не обойтись. К счастью, герцог всегда мог доверять лучшему другу, ведь они выросли почти бок о бок и ничего друг от друга не скрывали.                                                                                                                                                             

Зун нашелся в конюшне. Он вычищал умотанного длительным бегом Хана. Даже не поздоровавшись, тот тут же начал отчитывать вошедшего герцога:                                                                                     

– Милорд, ты совсем коня не бережешь. Нельзя Хана так напрягать, он же не ломовая лошадь, ядрить-колотить! – не удержался от крепкого словца Зун, любивший коня, казалось, даже больше законного хозяина.                                                                                                                                              

Хан предательски фыркнул, вторя словам намывавшего его человека, за что получил яблоко.                

– Угомонись и бранных слов не употребляй, мы не дома, – одернул слугу Филис, монотонно поглаживая холку коня.                                                                                                                                      

– Не дома, – передразнил Зун, – что ж тебе дома-то не сидится? Все катаешься да катаешься: туда-сюда, туда-сюда. Женись и успокойся.                                                                                                             

Филис на такое заявление лишь закатил глаза, нарушая строгий этикет. Друг не первый раз упрекает его и раздает советы, пользуясь лояльным отношением герцога.                                                                 

– То, что ты на одну пору раньше появился на свет, не дает тебе позволения учить меня жизни, – Филис сложил руки на груди, показывая свое недовольство.                                                                         

– То, что ты, милорд, герцогской крови, не дает тебе позволения убегать неизвестно куда, ничего мне не сказав, – Зун скопировал позу, намекая, что и он недоволен поведением друга.                                    

Зун был обижен, и Филис это понял. Возможно, уезжать в логово драгула, не поставив в известность даже лучшего друга, было некрасиво, но у герцога тогда совсем не было времени ни на поиск товарища и разговор с ним, ни на раздумья.                                                                                                    

Филис мало что помнил о матери, умершей в его далеком детстве, но никогда не забывал, что она просила сына быть хорошим человеком. Хорошему человеку следовало бы извинится в случае своей неправоты, что герцог и сделал:                                                                                                                        

– Прости, мне правда не стоило уезжать, не обмолвившись и словом.                                                        

После этих слов Зун расслабился и вернулся к прерванному делу, только плечами пожал, мол: «Да ладно, прощаю». Он всегда быстро отходил от обид.                                                                                     

– Зун, – Филис снова отвлек товарища от работы, – мне нужна твоя помощь.                                             

Герцог Сквалло никогда не приказывал своему личному слуге, только просил помощи или одолжения. Филис считал низким обращаться с другом детства как с обычной прислугой.                                            

Зун обернулся к другу, готовый внимательно слушать. Филис выложил все, что произошло за эти несколько солнц и что он узнал от Марины. Конечно, надежда на то, что ему поверят, была невелика, но в том, что помощь гарантирована, сомневаться не приходилось. Зун кивнул, подтверждая свое участие, и оба парня приступили к составлению плана действий.                                                                

Разведывательную деятельность решено было начать с Якуеса. Зун предположил, что вся важная информация должна храниться у старика в комнате. К счастью, тот постоянно был чем-либо занят и, вероятно, редко бывал даже в собственной постели. Но перестраховаться нужно было, и они задумали отвлечь многофункционального служащего. По решению жеребьевки это ответственное задание выпало Филису.