Непутёвая

Глава 29

В детстве я пришла к выводу, что плохие мысли притягивают плохие события, как груз что материализуется в пространстве и бьет по голове с небольшим опозданием. Потом поняла, теория была неверной, человек и без лишних размышлений может загнать себя по уши в дерьмо, а мыслями так вообще убить. События и мысли, разделяет их только ожидание, от чувства вины, от проступка, покаяния, и прочей ереси, что было придумано для того, чтобы делать несчастным каждый день.

Почему я думаю об этом с утра? Наверное, я жду обратного, нахожусь в непонятном ожидании, словно интуиция шепчет: «Скоро что-то случиться и ты сожрёшь себя с потрохами». Голова гудит, пальцы покалывает от онемения, я думаю лишь о том, чтобы этот карточный дом не развалился, меня не завалило его стенами, или я смогла бы вовремя выбежать. Со Стасом временно улажено, с Заиром разобралась, бабушка на лечении. Отец? Ведь он обещал закодироваться, но это чувство томительной тревожности нарастает.

Сжимаю веки и открываю глаза, черные пятна пляшут на белом потолке. Борзини мнёт лапками край одеяла, разворачивается ко мне и устраивается под боком.

— Бжиг Блааагииии, — сонная морда, пушистая щека примялась, а когда раздаётся телефонный звонок кот даже головы не поднимает.

— Привет, — отвечаю бодро, мягким голосом.

— Привет, — в трубке разносится шумный выдох, продолжать Стас не решается.

— Отец?

— Да, и в этот раз всё несколько сложнее.

Ухмыляюсь тому, как я учусь чувствовать отца на расстоянии, вернее его выходки. Глажу Борзини по спине, он мурлычет, это мало меня успокаивает, но ему, похоже, нравится.

— Он что-то на стройке с прорабом не поделил, ночью закатал инструменты в бетон.

— Ночью? Может это и не он был.

Как же ловко я цепляюсь за слова. Говорю так, будто имею представление о его делах, отчего-то меня уже трубно удивить. Жизнь отца для меня далека, да и он не спешит делиться.

— Камера всё засняла, заявление написано. — Вот и вердикт. — Я в отделении, ребят попросил дать день, чтобы уладить.

— Спасибо, Стас, спасибо тебе большое. — неловко от его чувств ко мне, от постоянной помощи. — Мне хватит одного дня.

— До восьми они должны забрать у следователя заявление.

— Я поняла, скинь адрес и, — молчу, разбираясь в себе, хочу ли я это знать, да, определенно, — как отец?

— Его не нашли.

Сбрасываю звонок. Что мне им говорить? Будут ли слушать? Ощущение малозначимости давит, будто я бессмысленно трачу силы, бьюсь головой, но ничего не меняю. Переполох застаёт меня горечью осознания, проблеск, что всегда был на поверхности, но сейчас явственно становится понятен.

«Мне было бы лучше без такого отца».

Всхлипываю, точно не ожидая от себя такого. Это всё паника разливается по венам, от непонимания того, что нужно делать.

Ёжусь, закутываюсь в толстовку. Такси уходит по автостраде вправо, в дачный район, который только начинают застраивать. Дорога пока представляет собой две колеи от шин, и идёт неровно. Буйный дикий лес отступает, сдается под натиском больших машин и людей в касках, зелень сменяется серым камнем, деревья домами, а свежий воздух, смешиваясь с пылью, запахами пота и стройматериалов становится тяжелым, горьким, поскрипывая на зубах.

Как бы то ни было, вздыхаю глубже. Мне нужно взбодриться, поднять внутри боевой дух, или хотя бы на минуту отрезвить голову, словно мозг имеет свойство перегреваться от больших нагрузок, но ничего не получается.

На небольшом участке строится кирпичный дом, сбоку постройка чуть меньше, летний домик или же баня. Бетономешалка стоит у края вырытой ямы, подхожу ближе, метра два, внизу застывший бетон и торчащий носик со сверлом перфоратора.

— Мадам? — ко мне подходит высокий мужчина в тёмной униформе, голова его прикрыта каской, сразу замечаю вытянутые и закрученные в сторону усы, он опускает взгляд на правую руку. — Мадемуазель, извольте узнать, что привело вас в это место?

Манера речи его чудная, совершенно не свойственна работе, которую ему приходится выполнять.

— Мне нужен Ростислав Ильич.

— Вот и я, собственной персоной, — он снимает каску, и учтиво, манерно кланяется.

— Не стоит, я вовсе не хозяйка этой территории.

— К чему вы это решили уточнить?

— Я по другому вопросу, касательно ночного происшествия и вашего заявления.

— Следователь?

— Дочь.

С минуты лазурные глаза недвижимо смотрят в мои, за ними быстрый процесс переваривания информации. Брови его ползут наверх, он кивает и указательным пальцем бьёт себя по кончику носа.

— Стало быть, Ада Владимировна?

— Вы меня знаете?

— Отец ваш показывал фотографии, только вы были чуть меньше, кажется настолько, — ребро ладони он поднимает по грудь, примеряясь, я подхожу ближе, наглядно показывая, что ладонь и уровень моей макушки совпадают. — Стало быть, больше не выросли. Ах, да, заявление. Вы уж меня простите, не мог по-другому, хозяин обязал.