Непутёвая и Чёрный Кот

Глава 10: Да будут все едины!

Глава 10: Да будут все едины! 

   Бабушка говорила, что человека видно в танце, потому что тело не умеет врать. Я смеялась и не верила, слишком мелкая была. Бабушка терпеливо поясняла: как человек мыслит – так и танцевать будет. Смотри, говорила она, вот Степан, столяр – золотые руки, видишь как он аккуратно, но уверенно ведёт свою жену? Нет резких движений, нет принуждения. Есть только обоюдное согласие партнёров, свободное, лишённое стеснения и неприязни. Они и живут так в согласии и единстве, на зависть соседям. И работает Степан так же: уверенно отрубает топором лишние куски дерева, аккуратно обстругивает доску, плавно выводит резьбу. 

    Потом указывала на Семёна – тракториста, главного скандалиста и дебошира деревни. Он крепко прижимал свою забитую жену к себе, не позволяя ей сделать лишнего движения. Их танец был резким, грубым и злым. Точнее только ЕГО танец, потому что жена висела тряпичной куклой, безвольной и неживой, лишь неловко переставляла ногами. Она и в жизни была безразличной серой тенью Семёна. Я даже и голоса её никогда не слышала, потому что говорила она редко, тихим, неразличимым шёпотом. Зато Семён вопил на всю деревню пропитым басом, цепляясь к встречным прохожим и даже к пробегающим мимо собакам. 

   Сейчас вся бабушкина наука разом всплыла в голове. И причин на это было две. Во-первых, Полоз не подходил под видимые мной примеры, которые могла показать бабуля в деревне. А во-вторых, музыка внезапно сменилась, выдав что-то зажигательное, в то время как я мечтала вяло оттоптать слабую пародию на вальс. Кажется, удача решила, что слишком давно повёрнута ко мне лицом, а теперь вознамерилась оторваться по полной, в очередной раз устраивая каверзу. Надеюсь, гости не обратят особого внимания на мой отвратительный дёрг ногами. И руками… 

    Полоз принял мою руку и уверенно повёл в танцевальную зону. Я кашлянула, заставляя Змея обратить на меня внимание.

— Я не знаю этого танца…

   Змей улыбнулся в ответ на мои робкие слова.

— Я знаю.

   Он непринуждённо обнял меня за талию, взял за руку и повёл в танец. Легко, без агрессии и давления. 

   Стук каблуков сплёлся с аккордами музыки, заставляя сердце неистово забиться в предвкушении неведомого. Шаг в сторону – поворот тела – снова шаг. Сильное гибкое тело партнёра прижимается ко мне, передавая тепло раскалённого металла, но не обжигает, а возбуждает страсть. К танцу, к жизни, к мужчине… 

    Змей, неотрывно глядя мне в глаза, закружил, подчиняя бешеному ритму танца. Зала смазалась, каруселью закрутившись вокруг нас. Тонкая ткань платья взметнулась крылатой тенью, скользнула по разгорячённому бедру, закрутилась вокруг колена, обняла ногу партнёра, на мгновение связывая нас воедино.

    Шаг назад – снова вперёд – три назад. Горячая ладонь сжимает мою кисть. Давление сильного тела заставляет меня отклониться назад. Резкий, страстный возврат в предыдущую позицию. Шёлк волос Змея щекочет мою щёку, горячее дыхание тревожит душу…

    Поворот, снова… ещё один. Два воина сошлись в схватке. Глаза в глаза. Дыхание частое, сердце перегоняет ритм музыки. Это не танец – это бой. От исхода битвы зависит будущее. Быть сотрудничеству или…

   Шаги отступления… Поворот… Нападение. Огонь тела Змея становится жарче, безумством горят глаза. Требовательные руки прижимают меня, склоняя к покорности, к подчинению…
Выпад – шаг вперёд – три вперёд. Касание рукой, всполох юбки. Моё бедро скользит по бедру Змея, заставляет сбить дыхание. Отказ от подчинения. Глаза в глаза, ладонь сжимается, сердце выбивает чечётку…

    Рука скользнула по спине, обвила талию. Шаг – выпад – наклон. Горделиво вскинута голова, улыбка превосходства, принятие вызова.

    Сильные руки подхватили, подняли над полом, закружили, даря обманчивое чувство полёта. Взметнувшаяся юбка обнажила розовые бёдра, обвила ладони Змея. Возврат на землю – поворот – шаг …

    Музыка взорвалась последними аккордами. Сквозь тонкую ткань воздушного платья проходит огонь, горящий в сильном и ловком теле Полоза. В теле Змея – Искусителя. По коже мурашки, в сердце замерло возбуждение. 

   Полоз наклонил голову и прошептал, щекоча горячим дыханием.

— Благодарю за танец, Хранительница. Если бы я мог, то похитил бы вас раньше Йоля.

    Он нехотя отпустил мою талию и, склонившись в вежливом поклоне, поцеловал руку. Вежливая улыбка и Змей ведёт меня обратно, к столам. 

   Мда… коленки до сих пор дрожат, щёки горят, как после пробежки. Ещё и улыбаюсь бесконечно, как пьяная! А Змею хоть бы хны: ведёт меня, и не скажешь, что только что сжигал танцпол страстью. Да и я зажгла, сама от себя такого не ожидала. И эта фраза Змея – «похитил, если бы мог». Ох, как от неё бьётся сердце и перехватывает дыхание! Давно я такого не слышала. Приятно, чёрт возьми!

   Оркестр теперь наяривал что-то лёгкое, проголодавшиеся гости снова стягивались к столам, приветливо улыбаясь мне и выдавая приветственно – восхищённые реплики.

— Отличный танец…
— Какая лёгкость движений…
— Великолепная пара… 

    Я щедро, направо и налево, раздавала пустые фразы, наполненные этикетным пафосом, а сама жадно искала фигуру Йоля. С Полозом всё ясно. Он хочет и будет сотрудничать, а вот что с Золушкой? Я даже не видела их на танцполе. Хотя… что я там могла видеть? Не до этого было. 

    Наконец, нашла их. Высокий Йоль стоял возле Золушки, прислонившейся к стене. Он наклонил голову и что-то шептал ей на ухо, а она довольно смеялась. 

— Когда-то у них был роман. Недолгий, но всё же. – Полоз протянул мне бокал и встревоженно спросил, — с вами всё в порядке?

— Да, просто устала немного…

    Я приняла бокал, отхлебнула и отвернулась от весёлой парочки, усиленно изображая собственную заинтересованность в закусках на столе. Разве смогу признаться, что меня уколола ревность? Противное собственническое чувство, у которого непонятно откуда ноги растут. Даже я не знаю, что меня задело: милое общение Йоля и Золушки или известие об их недолгом романе. Кто мы друг другу? Только сотрудники, связанные рабочим местом…