Непутёвая и Чёрный Кот

Глава 20: Колыбельная

Глава 20: Колыбельная

Не спалось. Я лениво пролистала пару книг, которые заботливый Архивариус аккуратно разложил по степени учёности и снабдил поясняющими записками. Не читалось и не запоминалось. В голову лезли назойливые мысли, открытия и переживания всего дня. Что-то всё разом навалилось. Тайны, загадки, интриги и дурацкий выбор партнёра на Новогоднем балу...

«Тайны травяных отваров», весьма объёмный труд, съехал с кровати и громко шлёпнулся на пол, заставив меня вздрогнуть. Я соскочила и подняла книгу. Целая. Ох, и влетит мне от Архивариуса, если я хоть немного испорчу его драгоценные книги! Так, всё! Хватит мучить и себя и все эти многотонные труды. Учиться надо на свежую голову, а у меня сейчас вместо головы – забитая хламом кладовка. Пыльная и мусорная. Пока не наведу там порядок, новые мысли не впихнутся, как не старайся. Пойду, лучше, водички выпью. Спасу себя от обезвоживания.

Я запахнула тонкий халатик и отправилась в поход, стараясь не шуметь и не врезаться в мебель. Йоль, наверное, уже спит, не буду его беспокоить. У него сегодня тоже... не самый лучший день в жизни. Откровенно говоря, отвратительный день.

Тихо скрипнула дверь спальни. Я старательно прикрыла её за собой, что бы ненароком не грохнуло на весь спящий дом, и пошлёпала босыми пятками по бесконечным анфиладам комнат. Вот надо же было так спроектировать собственное жилище, что бы потом десять минут топать до кухни!? Где был мой мозг? Хотя, если взглянуть с другой стороны, дольше идти до кухни – меньше соблазнов налупиться сладким на ночь. Так что, мозг всё-таки сам сработал... хе-хе, не полагаясь на мой разум и спасая меня от искушения!

Где-то тихо плакала свирель. Я остановилась напротив спальни Йоля, пол приятно холодил босые ступни, и прислушалась. Музыка доносилась из-за плотно закрытой двери комнаты. Я постояла немного, решаясь, и тихонько толкнула дверь. Музыка сразу зазвучала громче, поманив меня в комнату, а я и не стала сопротивляться.

На распахнутом в ночь окне, в пол-оборота, сидел Йоль. Из одежды на нём были только брюки. Йоль облокотился на раму, закрыл глаза и играл на свирели, которая нежно пела о чём-то важном, сложном и вечном. Песня свирели растекалась по комнате, потом её подхватывал тёплый ветер и уносил вдаль, туда, откуда утром вставало солнце.

Я, заворожённая музыкой, медленно подошла к окну и присела на подоконник, стараясь не побеспокоить Йоля. Слишком мелодия была хороша, не хотелось, чтобы она прервалась. Казалось, Кот и не заметил моего присутствия. Он продолжил играть, не открывая глаз, ловкими пальцами скользя по инструменту. Лунный свет окутывал фигуру Кота, превращая его в мраморную статую. Нереальную и сказочную. Я невольно залюбовалась им. Широкие сильные плечи, мощные рельефные руки, тёмная дорожка волос спускается по плоскому прессу и скрывается за широким кожаным ремнём, возбуждая фантазию. И нежные длинные пальцы, ласкающие свирель. Коварная луна пробудила мою память, показав мужчину из грёз юности моей, которого я так тогда и не нашла, а потом просто позабыла его образ. Прекрасного, как греческий бог, сурового, как сибирская зима... и нежного, как плач свирели. Я склонила голову и закрыла глаза. Мелодия смывала все гадости трудного дня, успокаивала и дарила внутреннее умиротворение. Мечталось, что музыка будет звучать вечно, защищая от невзгод жизни, предательств и неудач. Но ни что не длиться вечно. Плач свирели затих, но оставил в моей душе свою магию. Магию покоя.

– Я тебя разбудил? – голос Йоля раздался в сиротливой ночной тишине, тоскующей без плача свирели.

– Нет, – просто ответила я и открыла глаза. Кот невесело смотрел на меня, сжимая в руках умолкнувший инструмент. Луна и тут пошутила, придав глазам Йоля оттенок майского мёда. – Я просто шла пить, а забрела сюда... на музыку. Извини, если нарушила твоё одиночество.

– Не надо извинений. Всё в порядке. – мягко улыбнулся Кот и спросил, – тоже не спится?

– Неа, – помотала я головой, – не спится.

– И мне.

Кот запустил пятерню в волосы, взлохматил причёску и грустно вздохнул.

– Как называется эта мелодия? – поинтересовалась я.

– «Колыбельная для струн беспокойной души».

– Красиво. Я и не знала, что ты играешь на свирели.

– Угу, я личность, полная загадок, – усмехнулся Кот, а потом, неожиданно спросил, отбрасывая ненужную теперь свирель на кровать. – Хочешь прогуляться? По крышам? Ты знаешь, город, если его изучать ночью, открывается совсем с другой стороны. И не только город...

Он ждал моего ответа, а во взгляде его притаилась... надежда? Так и есть. Надежда, перемешанная с тоской. Видела я такие глаза. У смертельно больных. Сердце больно сжалось от понимания всей глубины ответственности Сказочника и ... его бесконечного одиночества. Йоль не хотел оставаться один, не хотел, чтобы мысли снова принялись терзать его голову. Надо спасать человека.

– Хочу. Только переодеться нужно.

– Не нужно. – Просто ответил Йоль, подхватывая меня на руки.

Я взвизгнула, крепко обнимая его, и закрыла глаза. Потому что Кот, надёжно прижимая меня к себе, сиганул в распахнутое окно, как самоубийца обыкновенный.

Тёплый ночной ветер резким порывом задрал полу халатика, нежно огладил кожу и засвистел в ушах. Я уткнулась носом в грудь Йоля, стараясь не думать о прячущейся внизу земле. Блин, блин, блин... а ведь я, романтическая особа, вечером замок отправила повыше. Захотелось парящего ощущения перед сном. Тьфу, чёрт! Фантазия моя, разгульная и неосторожная! Вот выскользну сейчас из рук Кота и шмякнусь на землю, как перезревшее яблоко. Ошмётки в стороны... брызги. Будут потом отскребать великую Хранительницу с асфальта и сокрушаться, что погибла во цвете лет. А Соня, поливая горькими слезами мои хладные останки, сложит эпитафию. Что типа: «Твой путь был ярким. Конец – бесславным!». Но есть и хорошая сторона. Полоз с носом останется! Ха-ха!