Непутёвая, или Подарок для принца

Глава 9. Древняя реликвия

Неудивительно, почему над ним так трясутся. Столь обожаемый и долгожданный наследник! Ему так потакают во всём, что даже — о, чудо, — позволили лично выбрать невесту! Неслыханное событие для правящей династии! Поэтому придётся быть готовой к тому, что Греттель ничего не надумала: столь избалованное чадо вряд ли отличается покладистым характером и мягким нравом. Скорее всего, это демон во плоти, но думать об этом сейчас мне совсем не хотелось.

Королева подняла глаза цвета спелой майской зелени и скептическим взглядом оглядела разношерстную толпу. Могу поклясться, что заметила, как она поморщилась. Ну ещё бы, сама-то она и не подумала вырядиться матрёшкой, я вообще сомневаюсь, что бывшая воительница даже по торжественным случаям станет облачаться в кринолин, и мысленно победно сжала кулачки: мать принца была одета в лёгкую разлетайку, почти как у меня. Из украшений — лишь золотистый ремешок, перехватывающий тонкую талию и позолоченный обод на волосах, заменяющий корону.

Она натянуто улыбнулась обескураженной толпе девушек, которые, похоже, только сейчас сообразили, как не к месту они вырядились, и обратила вопросительный взгляд на Антуанэля.

Тот поднялся, в приветливом жесте мотнув головой, и подошёл к корявому исполину. Отворил золотую калиточку и остановился, оглядывая девушек.

— Мои дорогие гостьи, приветствую вас, — мягко улыбнулся король, и я поняла, что его суровый вид меня не обманул. Скорее всего, король Антуанэль тот ещё лапка по характеру. — Все вы знаете причину, по которой вас собрали. Все вы дочери знатных и уважаемых семей, потомки именитых, даже древних родов. Все вы умницы и красавицы, — на этих словах король подмигнул, а девушки жеманно захихикали. — Но, увы, у меня лишь один сын, и его женой сможет стать только одна из вас, — глубокий вздох разочарования пронесся по саду, оседая в пушистых корзинках клицинии. Даже смешно стало, а что, они были бы не против, чтобы принц устроил гарем и взял в него всех сразу? Ну, не знаю, в таком случае я сразу пас.

Король Антуанэль сделал шаг в открытую калиточку и приложил ладонь к корявому стволу. К большой моей неожиданности по стволу и по листьям дерева заструились золотые блики. Я видела такие на деревьях, когда солнце стоит низко над водой. Но эти были ярче и бежали по веткам по направлению к руке короля.

— Этой стинарре около трёх тысяч лет, — медленно начал король, и я присвистнула. Смутилась, прикрыв рот рукой, и спряталась за спины девушек. Это же древняя драконица во всей своей красе!

Король обвёл взглядом примолкнувшую толпу, не отнимая ладонь от ствола.

— И именно ей я доверяю провести первый тур отбора, — закончил он и, оставив девушек переглядываться в недоумении, возвратился в свой шатёр к королеве.

— Можете разместиться в шатрах, — разрешил распорядитель, и девушки выдохнули. Представляю, как им жарко в их корсетах! — Мы будем вызывать вас по списку.

А вот дальше началось самое интересное.

Ваффель, поняв, что король передал инициативу в его вездесущие руки, напыщенно надул щёки и высокомерным взглядом пробежался вдоль шатров. Девушки удобно расселись, приготовившись к новому действу. Я тоже сгорала от нетерпения и вытягивала шею, потому что мне досталось место по другую сторону древнего диплодока, и эта старинная стинарра закрывала мне вид на королевскую чету.

— Лаурель Сесилия дель Боус! — торжественно объявил Ваффель, чуть не лопаясь от осознания собственной значимости.

Лаурель — худая и корявая девица, явно аристократка, судя по острому длинному носу и таким же ушам, поднялась и гордо прошествовала к дереву.

— Приложите ладонь к стволу, — величественно прогундосил Ваффель, глядя на неё снизу вверх.

Девушка послушно всё исполнила, а я чуть не вывалилась из шатра, пытаясь разглядеть, что там происходит. Но не происходило ровным счетом ничего. Трухлявая стинарра словно проигнорировала девицу, даже листиком не колыхнув.

Ваффель понятливо кивнул.

— Присаживайтесь, Лаурель, спасибо, — он поставил отметку в блокноте и вызвал вторую девушку.

Следующие две девицы так же не были отмечены древней реликвией, а вот на четвёртой случилось нечто интересное. На прикосновение прекрасной рыжеволосой феи дерево отозвалось переливчатыми бликами изумрудно-сиреневых оттенков. Это было так величественно завораживающе, что все вокруг ахнули.

Ваффель, испросив взглядом разрешения у короля, попросил девушку прикоснуться к корням дерева, и разноцветные блики заструились по ним сияющими ручейками.

— Спасибо, — удовлетворительно хмыкнул распорядитель.

Девушки выходили одна за другой, волновались, краснели, дрожали, но всё равно не могли понять, что всё это значит. На прикосновения многих дерево не реагировало никак, иногда сияло вот такими изумрудно-сиреневыми переливами. Иногда — просто сиреневыми, а порой — просто изумрудными, а вот корни отозвались на призыв посиять пока всего трижды.

— Диали Амалия дель Моро!

Я, честно говоря, уже начала зевать, потому как противный Ваффель не спешил вызывать меня и произнёс моё имя где-то ближе к концу.

Королевская чета тоже откровенно скучала, поторапливая распорядителя, а тот, казалось, мог распинаться здесь хоть до утра.

Я дотронулась до корявого ствола. Сначала ничего. Я даже успела оскорбиться. Ах ты, старая трухлявая драконица! Но драконица, помедлив немного, поприветствовала меня сиреневой иллюминацией. Ну что ж, и на этом спасибо! Не дожидаясь, пока пышущий важностью Ваффель даст мне свое величественное разрешение притронуться к корням, я присела и погладила стелящееся по земле черное витое корневище. Жутко, словно мумия громадной анаконды!