Непутёвые на краю империи

Глава 9. Байкал, Кяхта

Весело и благостно провели рождественские праздники. Гораздо интереснее и веселее было кататься с горок или на коньках, чем ходить по балам и приемам.

Жизнерадостные барчуки приноровились вечерами ходить на горки. Праздничная кутерьма давала возможность перемигнуться с хорошенькой горожанкой и сорвать сладкий поцелуй с губ гимназистки. И это было куда как забавно! Никогда в жизни братья так весело не проводили праздничные дни.

Глядя на довольных парней, Федор иногда только укоризненно говорил:

– Вы феноменальные мальчишки!

Услышав любимое слово Айнур, Павел немного тушевался, а потом, захваченный общим праздничным настроением, устремлялся в новую кутерьму. Никаких вольностей он себе не позволял и по возвращению в гостиницу сразу принимался писать письма Айнур.

Зато роман случился у Николая. Роман чувствительный, сентиментальный, как этого любят барышни. Николай с удовольствием пустился в ни к чему не обязывающее приключение с гимназисткой Раечкой. С ней было так приятно зайти в кондитерскую, выпить чашку кофе и съесть пирожное, глядя в лукавые глазки. Раечка вопросов лишних не задавала, с удовольствием подставляла для поцелуя упругую щечку и училась кататься на коньках, падая в надежные объятья своего приятного кавалера.

Что особенно важно – у девицы был жених, сговоренный еще в детстве, так что претензий она к Николаю не имела никаких, а только возбужденно рассказывала, сколько за нее пойдет в приданое. Неведомый Петенька должен был приехать только летом, и это Николая устраивало.

Конечно, исполнять светские обязанности приходилось, раз уж братья были представлены обществу, но на балах и раутах было скучно и предсказуемо опасно в смысле амурных отношений. С недавних пор мамаши со взрослыми дочками парней страшили больше, чем дикий зверь в лесу. Поэтому они отбывали непродолжительное время на очередном скучном приеме и с удовольствием сбегали на каток.

Так же весело и беззаботно отпраздновали свои дни рождения, сначала Николай, потом Павел.

После всех праздников установились крепкие морозы и выпал обильный снег, что давало надежду на отличный санный путь. Путешествовать по Сибири лучше всего зимой в теплых возках или летом по рекам.

Генерал Ястребов, рассерженный и опечаленный поведением сына и племянника, совсем не хотел сделать их путь мягким и приятным, да и не получился бы такой маршрут, ибо любая дорога восточнее Иркутска требовала мужества и закаляла путников.

Получив очередное послание от генерала, Авдеев усадил свой маленький отряд на мягкие диваны в удобной гостинице и зачитал план очередного этапа вояжа. Для молодых людей названия населенных пунктов, которые им надлежало посетить, ни о чем не говорило, и о суровости заданного маршрута они могли только догадываться. Братья только радовались, что пора выезжать, потому что атмосфера вокруг них накалялась. Зимний светский сезон был в самом разгаре, и для родителей взрослых дочерей началось время заключения выгодных брачных контрактов. Оказаться в эпицентре таких событий парни совсем не планировали.

Следующим пунктом после Иркутска должна была стать Кяхта – центр российско-китайской приграничной торговли. Кяхту не зря называли городом миллионером. В лучшие свои годы здесь создавались восемь-девять процентов доходов российской казны. Каждый житель этого города платил налогов в сто пятьдесят раз больше, чем средний житель России. И это был единственный город в российской империи на самоуправлении.

После Кяхты надлежало ждать начало сплава в Чите, там жизнь светская не очень активная, достопримечательностей особых нет, зато можно начать знакомство с забайкальским казачеством.

При подготовке к дороге особое внимание уделили зимней одежде и питанию. Закупили мороженые продукты, горшочки с пельменями и щами, сушеным и мороженым мясом и рыбой.

Все хорошо понимали, что установившийся санный путь им в помощь. Да и гнуса будет меньше зимой.

Итак, предстоял путь Иркутск – Байкал – Кяхта – Чита.

***

Была середина зимы. Сурово и солнечно. Дым от тысяч труб вздымался вертикально к небу. Воздух резкий, колючий. Под полозьями груженых саней и возков хрустко скрипел снег.

Говорили, что после Иркутска редко бывают на станциях заторы, когда не случаются свежие перепряжные. Именно там видна настоящая ямщицкая удаль, которая начинается от момента, когда с измученных дорогой лошадей снимают оглобли, отвязывают гужи и падают чересседельники, а свежие кони рвутся вперед, радуясь скорости и веселой, ровной дороге.

Эх, дорога! Кошевка срывается с места. И только остается фиксировать, как убегают далеко назад дома, подворья, заснеженные поля, скованные льдом речки и бескрайние леса в шапках снега. Небо высокое и привольное, оно покрывает своей огромной дланью дорогу, чтобы не мешали путешественникам снег и ветер. Нигде более не бывают такими яркими, близкими и притягивающими звезды, которые только на время короткого светового дня уходят с небосклона.

Дорога идет то вверх, то вниз. Путешественник, восхищенный и покоренный сибирской красотой, в единую минуту или оказывается близко к небу, когда кажется, что можно дотянуться до пушистых невесомых облаков, или ухает вниз, в уютные объятья лесной ложбины.

***

Байкал потряс и восхитил. Пересекли его быстро, сделав только посредине небольшую остановку. Одни ледяные глыбы – торосы, образовавшиеся в результате давления, завораживали своим ярко-синим цветом. Другие торосы, которые находились совсем рядом, казались тонкими и прозрачными, как стекло. Удивительный лед с пузырьками, продольными и поперечными трещинками, которые играют на свету и искрятся, казался сказочным серебряным царством.

Во время остановки по совету ямщика ложились на лед и долго всматривались в таинственную глубину, в которой виднелась не замирающая никогда подводная жизнь самого глубокого озера. Байкал был как живой, все время слышалось звенящее дыхание таинственной пучины.

Всю зиму солнечные лучи проникают в толщу замерзшей воды, и потому рыбы, планктоны, водоросли могут продолжать свою жизнь без опаски перед сильными морозами.