Непутёвые на краю империи

Глава 10. Иркан

Старинный город Верхнеудинск живописно расположился в глубокой лощине отрогов Яблоневого хребта, при реках Уде и Селенге.

Все, как в обычном уездном городе, – пивоваренный, маслобойный, свечной, кожевенный, водочный заводы, несколько училищ, построенная на пожертвования купцов больница, доходные дома, казачья батарея, почтово-телеграфная контора, русско-китайский банк. Были еще мечты о том, что вскоре построят железную дорогу. А главное, что отличало город, – ежегодная январская Верхнеудинская ярмарка с оборотами до трех миллионов рублей.

Гораздо ниже по статусу, чем купцы третьей гильдии, находился маньчжурский купец Иркан. Он выправил «мелочное» торговое свидетельство, платил налоги, в городе сильно не светился, специализируясь на торговле в дальних труднодоступных селениях. Большую часть года он обычно проводил в дороге, но дом свой имел на небольшом хуторе недалеко от Верхнеудинска. В самом городе появлялся редко, поэтому местным купцам не мешал, и его тоже не трогали. Живет? Налоги платит? Никому не мешает? Ни с кем не общается – да ну его, нехристя. Пусть живет. Вон какую домину отгрохал на своем обширном участке!

Иркан совсем заматерел. Начинал заходить в Россию и гулять вдоль Амура еще совсем молодым. Как раз застал те времена, когда правительство российское только начинало осваивать эти территории. Сейчас стало сложнее работать, потому что уже не было прежней безнаказанности, когда делалось все, что в голову взбредет. Иркан очень скучал по тем отличным временам!

Да еще хорошие наставники встретились на пути, они научили начинающего купчину дела делать аккуратно и выгодно. Обдирал приамурский народ до ниточки, но ласково, без шума, полюбовно. На все у него всегда находились нужные бумаги и свидетели. Всегда кристально честно вел дела купец Иркан! Помогал диким народам, которые с голоду без него могли умереть. Кто еще привезет им и муку, и крупу, и ткани, и огненную воду! Кто поедет в непроходимые места, куда дороги никто не найдет?

А Иркан и в глушь поедет, и все нужное привезет, и шкурки выменяет, которые у дикарей без толку лежат, потому как не знают они, что пушнина эта – на вес золота, а у каждого охотника в лачуге лежит драгоценный запас! Да и кому они еще эти шкурки предложат? Только ему!

Очень мешали Иркану русские, которые стали активно посещать дикие стойбища. С некоторыми из них, конечно, можно было сговориться, но не со всеми. Он часто мечтал о том, чтобы англичане настроили вдоль берега Охотского моря свои фактории с постоянным проживанием людей. Даже просто китобойные суда, которые приставали к берегу для разделки туш и вытопки ворвани, были Иркану приятны и выгодны.

Американцы и англичане китовый жир и ус очень уважали. Ворвань требовалась для освещения и смазки, поскольку выдерживала огромные температуры, а китовый ус требовался зачем-то белым женщинам. Иркан не очень вдавался в подробности и не знал, зачем ус нужен для корсетов, зонтов, спиннингов и даже карет, но раз надо, значит надо.

С морячками всегда можно сделать свой маленький, но очень эффективный бизнес. У изголодавшихся китобоев был большой спрос на гиляцких и тунгусских женщин. Когда по полгода находишься в плавании, гоняясь за китами, такой товар очень кстати.

Здесь совсем легкая схема получалась, особенно если много лет ходишь одними маршрутами, всех знаешь и понимаешь взаимоотношения между народностями. Всегда можно натравить одно стойбище на другое, наговорить между делом взрывоопасных новостей, подзадорить в воинственных настроениях. Какое-то время маятник раскачивался, но приходило время, и даже подталкивать ничего не надо было. Мужчины принимались готовить оружие и точить стрелы.

Если находиться рядом, всегда можно выгоду поиметь, сначала торгуя дешевыми винтовками, пулями, ножами. Потом полезно с помощью своих подельников организовать кражу какой-нибудь молодки из стойбища. Пропажа девушки в детородном возрасте, да еще приправленная намеком на враждебное стойбище, всегда срабатывала. Все мужское население отправлялось отвоевывать свое. Еще ни разу Иркан не сталкивался с тем, чтобы дикари начали с переговоров и выяснения, там ли находится пропажа. Нет, они сразу отправлялись воевать.

И вот тогда уже раздолье: можно легко красть девушек, которые остаются в стойбищах без охраны мужчин, можно последнюю пушнину выманивать у ведьм – жен дикарских в обмен на безделушки. Оставшиеся без мужчин женщины часто бывают безрассудны.

Пока победители из одного стойбища ликуют и пьют огненную воду, очень просто забрать из лачуг побежденных все, что могло иметь хоть какую-то ценность. Неважно, что найдется, хоть дранный халат. В умелых руках торговца всякая грошовая вещь превращалась в предмет торговли.

Девушек, как особый товар, Иркан вез китобоям. И мужичкам хорошо, и денежку можно заработать. Да и девушек редко китобои отпускали просто так. Сначала от души использовали, а когда работы на берегу заканчивались, а китобойное судно уходило дальше на промысел, отпускали по домам, наградив немудрящими подарками. Ну, и с теми подарками, что под сердцем оставались у женщин. Рыжих и белых детишек полно в стойбищах бегают!

В этих делах Иркан старался в глазах местных остаться чуть в стороне. Задумать каверзу, подвести основание для конфликта – это да, пожалуйста. Ну а потом – все, уходил в сторону. Для работы с женщинами у него были доверенные люди. И проданные морякам женщины никогда не знали, что за всем стоит сладкоголосый, услужливый и очень щедрый на приятные слова господин Иркан.

Всего дважды за время своей деятельности купец ошибался с женщинами. И оба раза с теми, которые понравились ему самому, и оба раза они были русскими. Никак не складывалась у него личная жизнь.

Сначала была женщина Дуня. Он случайно нашел ее в тайге на дереве, где она пряталась от тигра, который сожрал ее мужа. Ух, какая женщина оказалась: высокая, стройная и белокожая. Когда он забрал ее с собой, она очень долго болела, была горячая, как угли в костре. Все время вспоминала, как тигр рвал на части ее мужа, и плакала. Когда приходила в себя, вообще внимания на своего спасителя не обращала, только смотрела вдаль глазами цвета неба. Иркан видел, что духи забрали ее разум.