Неравный обмен, или Полегче, Ваше Благородие!

Глава 4-4

Александр Алексеевич ‒ его сиятельство князь Аракчеев, ‒ пока мы препирались с Голицыным, достал из рундука гитару и пристроился между Аглаей и Настей.

Мне очень хотелось ответить князю Голицыну что-нибудь резкое, злое или ироничное. Уже подобрала слова и… одёрнула себя, остановила: что-то неправильное или непривычное зацепило внимание и не отпускало. Что-то такое, на что я не обратила внимание сразу.

И мне хватило всего несколько мгновений, чтобы понять: сегодня я никак не хотела ‒ даже мысленно ‒ называть мужчин по званию, обращаться к ним соответственно. До этой поездки я отгораживалась от дворянства, отказывалась от своей принадлежности к элите мира Иэрса и конкретно этой страны ‒ Великой Руссийской Империи. А ведь и титул, и огромный резерв, и образование, полученное в обоих мирах, позволяли мне встать на одну ступеньку с присутствующими здесь мужчинами. Мне изначально создали все условия для этого.  Но кто-то не менее влиятельный, чем князь Рюмин и сама императрица, посчитал иначе: меня попросту не подпустили к этой ступеньке.

Удивительно, как много князей окружало меня с самого начала. Взять хотя бы эту боевую пятёрку: четверо князей ‒ четверо сильнейших стихийных магов империи, а один из них ‒ светлейший. Светлейший князь Юрьевский Алексей Георгиевич, носитель голубой императорской крови и магии земли с резервом не меньше моего.

В центре вагона было организовано нечто вроде гостиной: три стола с откидными сиденьями, между ними пара боковых диванов. Тот метр-полтора, на которые расширилось пространство вагона, позволяли роскошь доступную раньше разве что императорской семье. Князь Юрьевский расположился прямо напротив меня на одном из диванов.

Вот тут-то я и смогла поймать ускользающую мысль: мы все сидели кругом, немного неправильным, но всё же. Не знаю почему я вспомнила о древнем ритуале, проведенном для цесаревны Елены, и мысль пошла дальше.  Восьмилучевая звезда и на её навершиях мы ‒ восемь магов всех четырех стихий, женщина напротив мужчины с тем же вектором силы. Центр оказался свободен от мебели, и полагаю, ненадолго: в нём окажутся Ведищев и менталистка, свободного места как раз хватало.

Западню расставили грамотно, в ней я была и наживкой, и дополнительным источником силы. Князь Голицын был прав на все сто: это не развлечение, а опасная авантюра. Смертельно опасная для меня.

Неужели нельзя было предупредить или хотя бы намекнуть? Впрочем, зачем им было утруждать себя? Я же всего лишь обменница, досадная и неравноценная замена всеми любимой красавицы Елены.

Сволочи! Какие же они все сволочи! Использовали втёмную, без лишних сомнений и сожалений. Подставили под удар не задумываясь! Уроды!

Я могла бы подобрать для них эпитеты и покрепче, но медленно вдохнула и выдохнула, чтобы не высказать вслух то, что вертелось на языке. А вертелось там много, очень много неприличных слов. Тех самых, что не всякий извозчик знает и употребляет. Прикрыла глаза, чтобы скрыть не слезы обиды и разочарования, нет: зарождающиеся ярость и ненависть ‒ убить хотелось уже не только кукловода, но и всех окружающих меня людей ‒ скорее всего отразились в глазах всполохами, как и у любого сильного мага. Показывать их не стоило, по крайней мере пока я не разберусь в происходящем.

‒ Елизавета Андреевна, не злитесь, пожалуйста. Сейчас нет времени для объяснений, ‒ голос Голицына прозвучал неожиданно громко и заставил меня вздрогнуть всем телом. Не злиться? Серьезно? Интересно, и как он себе это представляет? ‒ Но мы постараемся вернуться к этому разговору немного позже. Я вам обещаю, что…

Договорить он не успел: на улицы послышался радостный голос Ведищева.

‒ Рад видеть вас, Наталья Алексеевна. Какая неожиданная, но приятная встреча.

‒ Оставьте официоз, Вольдемар, вокруг нет посторонних, ‒ приятный женский голос и смех в ответ заставили в который раз вытянутся лица мужчин. Я наблюдала за ними и даже не попыталась скрыть ехидную улыбку.

Ну что, господа офицеры, облажались? Как вам такое: вами тоже попользовались, причём во всех смыслах. Правда, одним из вас, но кто может гарантировать, что и ваши пассии не поступают так же? Всем же понятно, что меня обрабатывала и направляла любовница Ведищева. Бывшая или настоящая, кого это теперь волнует?

‒ Я не вижу над вами билета-огонька провожающего. Вы едете в этом вагоне?

 ‒ А это уже интересно, господа. Баронесса не развивала дар или умело скрывала его? ‒ вопрос Оболенского ненадолго отвлек меня от разговора, доносившегося снаружи, и я прослушала ответ Ведищева.  Да и не интересно уже, что он скажет и как именно заманит женщину в ловушку.

Интересно другое ‒ как получится её уличить? Ведь ментальная магия оставляет мало следов, да и те развеиваются очень быстро.

Посмотрим, господа офицеры, как вы сможете оправдаться и что мне расскажете. Посмотрим, обдумаем, сделаем выводы и только после этого начнем действовать.