Неравный обмен, или Полегче, Ваше Благородие!

Глава 5-1

Тем временем, спектакль на улице набирал обороты, и я как, впрочем, и остальные, вернулась к подслушиванию. Хотя, какой там спектакль? Ведищеву не особенно пришлось напрягаться и уговаривать: пока неизвестная мне Наталья Алексеевна сама стремилась попасть в вагон и всячески на это намекала.  А Ведищев ‒ зараза! ‒ делал вид, что её не понимает. Я расслышала в голосе мужчины знакомые нотки: немного сарказма, чуточку издевки и злую иронию. Иронизировал он явно над собой, а издёвка в этот раз была направлена не на меня.

Какой подлец-молодец!

Чего у него не отнять ‒ умеет он над дамами поиздеваться так, что сразу этого и не заметишь. И время тянуть умеет. Только зачем это было ‒ тянуть время?

Наконец в вагон вплыла баронесса. Взгляд трепетной лани из-под ресниц-опахал, которым она окинула салон, вмиг стал цепким, оценивающим, а пухлые губы ‒ аж завидно стало и интересно, как такие могут быть без вмешательства косметолога?  ‒ искривились в усмешке. На мгновение всего, но я успела заметить. Она сделала шаг назад, но наткнулась спиной на Ведищева.

Надо сказать, что незнакомкой баронесса не была: мы несколько раз с ней сталкивались и раскланивались в институте ‒ она посещала то ли родственниц, то ли просто знакомых, пару раз пересекались в лавках и парках. И пусть нас друг другу и не представляли, но наслышана я о ней была достаточно: восторженные дифирамбы ей пели институтки, откровенно пошлые намеки и почти анекдоты печатали в «серых листках».  Потрясающая невероятная красота и неоднозначная, скандальная репутация ‒ обычно именно этим дамочки и удерживают внимание мужчин и вызывают приступы зависти у дам.

А то что голос её не узнала, так это и не удивительно, так я его слышала при других обстоятельствах и всего пару раз. Кстати, фамилию её вспомнить никак не получалось.

Чем я ей не угодила, где перешла дорогу? Не эти вопросы меня сейчас волновали. А что же дальше, господа? Что будет дальше?

‒ Ну что же вы, Наталья Алексеевна? Так стремились сюда попасть, а теперь ретируетесь? ‒ и эта язвительная зараза подхватила женщину под локоток и практически вытолкнула-втянула её в центр импровизированной звезды-ловушки. И я смогла увидеть со стороны, как обходятся с дамами «со всем почтением».

Так аккуратно со мной он не обращался, сволочь.

‒ Как это понимать, князь? ‒ надо отдать должное, сориентировалась баронесса быстро и уже другим ‒ холодным ‒ тоном обратилась к Голицыну. ‒ Что всё вот это значит? ‒ она попыталась сделать очерчивающий жест рукой, но её кисть была перехвачена и плотно прижата к телу Ведищевым. Нежно перехвачена и прижата, со всем почтением, так сказать.

Я мысленно ерничала и насмехалась, но без обиды, без злости ‒ их я уже не испытывала. Правда странно?

‒ Капитан Голицын, сударыня, если вы забыли, ‒ мужчина поднял руки, сделал стряхивающее движения кистями, и воздух стал плотным и тягучим. Вдыхать его было трудно, тяжело, напряженно. Что-то толкнулось между грудей, вцепилось в теплый комок силы и потянуло. Миг, другой, третий, и всё вернулось как было. ‒ Не провоцируйте меня, баронесса. Последствия вам не понравятся.

Мне впервые пришлось наблюдать за работой магов, а не испытывать её результаты на себе ‒ каюсь, пару раз было и такое, и в случившемся ‒ только моя вина. Так себе впечатления от наблюдений, думала будет интереснее, зрелищнее что ли. А тут только руками поводили, глазами посверкали, холодом обдали и на этом всё. В общем, зря я испугалась и опасалась.

‒ Вы в чём-то меня обвиняете, капитан? ‒ ресницами-опахалами хлоп-хлоп, невинный взгляд из-под них. Томный выдох почти со стоном. Но Ведищев на это только неопределенно хмыкнул, девушки недовольно засопели, а я… решила взять прием на заметку. Почему бы и не поучиться у профессионалов?

‒ В покушении на графиню Лопухину, ‒ на это женщина только загадочно улыбнулась и расслабилась.

‒ Ну это же несерьезно, господа. Совершенно несерьезно. Ну какое покушение? С моим-то резервом?

Зря она расслабилась, как оказалось, дальше в разговор вступил Ведищев.

‒ В применении ментального воздействия к лицу, находящемуся на государевой службе, ‒ он промурлыкал, склонившись к самому ушку баронессы и напрочь смазывая серьезность фразы интонацией.

Выглядело это не менее интимно, чем у нас с Оболенским: уши и щёки моих шпионок покраснели.

‒ Ну подумаешь приревновала немного, решила подстраховаться. Купила отворотный амулет. Вольдемар, ты мне веришь?

Приревновала ко мне? Вот тут я сильно удивилась. С чего бы это вдруг ко мне ревновать Ведищева?

Но как играет, как играет ‒ сцена по ней плачет.

Негромкое покашливание Аракчеева и спрятанный смешок Оболенского мне наверняка послышались. А скептический Настин взгляд в мою сторону не задел ни капли.  С чего бы?

‒ Нет, не верю.

‒ Но у вас нет доказательств обратного.

‒ А вот о них вы спросите у князя Рюмина сразу же после полного ментального сканирования, ‒ Ведищев даже позы не изменил, когда гаркнул в сторону выхода: ‒ Фёдор! Готово?

О денщике Голицына я, признаться, совсем забыла. Не обратила внимания, что в вагон он с нами не поднимался и в осмотре вагона участия не принимал. Поэтому его появление стало полной неожиданностью как для меня, так и для баронессы.