Неравный обмен, или Полегче, Ваше Благородие!

Глава 6-1

Я знала, что никто не нарушит приличий, не перейдет черту, но напряжение нарастало, а руки… перестали дрожать. Ужасное чувство беспомощности, беззащитности, никчемности вернулось.

‒ И как долго это продлится? ‒ уточнять не потребовалось, ответил Ведищев, и это странным образом разрушило напряжение:

‒ У кого как. Кому-то достаточно суток, кому-то и нескольких недель мало. Ни величина резерва, ни скорость его восстановления не играют никакой роли: пострадала ваша аура и естественные ментальные щиты, ‒ и уже обращаясь к девушкам: ‒ Вы же понимаете, что придется принести клятву?

Все расселись, и как-то так получилось, что я оказалась в окружении девушек. Голицына и Ведищева незаметно от меня потеснили, отгородили собой, заставили занять места за столиком с другой стороны. Это немного успокаивало.

‒ Мы под присягой.

‒ Даже так?  Все трое? Экие нынче барышни служат у князя.

‒ Начнем, пожалуй, с обмена. Вы, Елизавета Андреевна, помнится проявляли изрядное любопытство и всё стремились попасть в императорскую библиотеку. Хочу вас разочаровать, там нет ни описания самого ритуала, ни его последствий. В архив, где хранятся записи со слов очевидцев проведения ритуала и листки опросов обменников, могут попасть только по личному разрешению правящего императора или его наследника, ‒ после этой фразы мне захотелось стукнуть Юрьевского по голове, или окатить кипятком, и мне совершенно не было стыдно за такое желание.

Совершенно не стыдно! Опросы? Если то, что происходило со мной называют опросами, то как у них выглядят допросы? Я понимаю, что есть преступники, и с ними сильно не церемонятся. Иногда с ними работают менталисты, и после этого люди редко остаются прежними. Я никаких преступлений не совершала, но со мной… тоже работал менталист.

Я старалась держать себя в руках, не высказать своё возмущение формулировкой. Но выдала только скептический смешок, который неверно поняли:

‒ Нам позволили рассказать то, что происходило в вашем случае. Со всеми подробностями, но в пределах разумного, ‒ на это я кивнула, мол верю, но за девушками решила наблюдать пристальней.

Потому что уже поняла ‒ они каким-то образом к обмену причастны.

‒ После того, как государыня приняла решение о наказании Елены Безродной, а к тому моменту её уже вывели из рода и ограничили возможность пользоваться магией, началась подготовка к ритуалу. В тайне от всех православная церковь, волхвы и шаманы рассчитывали самое удачное время, подбирали подходяще рода для участия и выбирали точки разрывов. Только не спрашивайте, как это происходило, я всё равно не отвечу: чего-то не знаю сам, а что-то под клятвами и запретами.

Восемь лучей силы, восемь полных пятерок магов мужчин на внешних углах звезды и столько же на внутренних, но магов женщин. Казалось бы, тысячи дворянских родов, десятки тысяч сильных магов, но сколько среди них тех, кто по-настоящему верен короне? А среди них ‒ кто выдержит ритуал, который ещё неизвестно сколько продлится? Не так уж и много, если принять во внимание, сколько «преданных и верных» принимали участие в заговоре. Пришлось возводить в дворянство и приводить к присяге верных людей, возрождать боковые ветви.

Но оказалось ‒ этого мало: необходимо защитить того, кто придет вместо цесаревны. И тогда было принято решение спрятать обменницу среди девиц, которые примут участие в ритуале. Я выразился неверно: привлечь к ритуалу девиц от пятнадцати и до двадцати пяти лет, не имеющих к дворянству прямого отношения, ‒ мужчина замолчал. То ли собирался с мыслями, то ли передавал нить разговора кому-то из друзей. А те не торопились её подхватывать

‒ Я одна из них, ‒ признание Насти меня удивило, в ответ на вопросительно поднятую бровь она только пожала плечами.  ‒ Аглая и Ольга были со мной в пятерке.

Я видела по их лицам, что всё что рассказывали ‒ верно. Пусть не всю правду говорили, пусть опускали подробности ‒ ясно, что неприглядные, не предназначенные для женских ушей, ‒ но не лукавили и не лгали. Это радовало и удивляло.

‒ Зачем? ‒ вопрос относился и к девушкам, и к мужчинам.

Зачем меня нужно было скрывать?

Я все эти годы думала, что общество меня не принимает, потому что я ‒ обменница, а оказалось… это скрывали.

Зачем было совсем молоденьким девушкам ввязываться в опасную авантюру?  Ритуал они могли и не пережить. Или, например, как с Фёдором Антипьевичем случилась привязка, так и по ним могло пройтись откатом.

Что они получили взамен?

Или это не так уж и важно?