Неравный обмен, или Полегче, Ваше Благородие!

Интерлюдия 1

‒ Проходи, Прохор Степанович. Присаживайся, ‒ величайшая милость. Не многим было позволено сидеть в присутствии императрицы, единицам. Но сейчас мужчину оказанная честь не радовала. Пользоваться ею мужчина не спешил.

Гнев Её императорского величества императрицы Александры I легче будет переждать на ногах. Воздушники вообще непредсказуемы, ветрены, не постоянный и очень быстры. Когда ярятся маги такой силы ‒ вообще смертельно рядом находиться: впечатает вместе с креслом в стену воздушной волной, закрутит-завертит вихрем так, что о смерти сам запросишь или неожиданно выкачает воздух из лёгких, перекроет дыхание. 

За последние годы в этом кабинете всякое бывало.

Неизвестно, во что выльется сегодняшний доклад.

Всё-таки с государем Николаем было легче, намного легче. Магия земли сама по себе медлительна, неповоротлива и требует времени, чтобы оформиться во что-то разрушитель ное и в помещении её применять удавалось немногим. Покойный император умел быстро гасить свой гнев или направлять его на виновных, а государыня этому пока не научилась. Пять лет прошло, как венец её принял и добавил недостающей силы, а она всё еще не овладел магией до конца, срывается иногда, многого не понимает, не знает, не умеет. 

И не поймет никогда: чужачка. По всем статьям чужачка.

‒ Вижу, что радовать нечем. Рассказывай, что там девочки натворили? Кто на этот раз?

Умна, тут ничего не скажешь. Столько лет прятал и ум, и смекалку за маской простушки. От всех прятала, кроме мужа.

Злопамятна и мстительна. Высокомерна и излишне горда. Вот этого она не таила и не скрывала никогда. Смерть Николая она никому не простит.

Уже не простила.

‒ Баронесса де Боде, ‒ что и как дальше говорить? Готовился же, речь продумал и репетировал, но не идут слова. Потерялись. Да и как скажешь об очередном предательстве.

‒ Чем на этот раз она эпатировала свет, что ты слов не находишь? Может стоит отослать её на год-другой в имение?

‒ Поздно отсылать, Ваше Императорское Величество, ‒ сказал и выдохнул с облегчением: нашлись слова, вспомнились.

‒ Рассказывай, ‒ тяжелый взгляд давил, губы кривились от усилий, а руки легли на столешницу.  

Не сильно злится, силу под контролем держит, только брови свела, перо под рукой треснуло, шторы всколыхнулись от порыва ветра и опали. Значит живым и здоровым он из кабинета выйдет.

‒ Нападение на графиню Лопухину с применением ментальных способностей. Внушение, провокация выплеска на железнодорожной станции в приграничной зоне, попытка воздействия на пятерку капитана Голицына, ‒ продолжать можно было и дальше, но на фоне изложенного выше остальное было мелким, незначительным и... недоказуемым. ‒ Её везут сюда под конвоем казачьей десятки, ‒ мужчина замялся, решаясь. ‒ Боюсь, без полного ментального сканирования не обойтись.

Сказал и замер в ожидании. 

Что скажут, чем ответят? Но деваться было некуда: без личного разрешения императрицы баронессу сканировать нельзя, не та фигура. Бывшая фрейлина государыни и близкая подруга великих княжон имела доступ ко многим семейным секретам. Хорошо, если только к семейным. Поэтому  оставалось только просить, даже уговаривать. Требовать нельзя, настаивать бесполезно. 

Что-то подсказывало Рюмину, что не обойдется без сюрпризов с этой баронесской.

‒ Доказательства? ‒ да куда уж без них? Императрица может и пропустила бы, поверила на слово, государственные дела они такие. Но свет не поймет, крик покровители поднимут, а их у дамочки больше, чем у бордельной девки клиентов.

Справедливости и суда будут требовать, доказательств, адвокатов.

‒ Взяли с поличным.

‒ Прохор Степанович, думаешь, что и она причастна?

‒ Не уверен, но скорее да, чем ‒ нет. Сканирование многое открыло бы.

Думала императрица недолго, но седых волос у Рюмина добавилось.

‒ Сам проведешь. Разрешаю. Но задокументируй так, чтоб придраться не смогли. Все расшифровки  мне на стол сразу, как закончишь, а её… отправишь на Урал заряжать камни, ‒ не на плаху отправила, не на каторгу или в ссылку, пожалела. 

Суда не будет. Плохо это или хорошо ‒ время покажет. Но с собой совладала, хотя было видно, как тяжело это ей далось, как больно ей . Всё-таки не женское это дело ‒ страной править и на смерть отправлять.

А выбора у них и нет: император Николай мертв, цесаревич Алексей слишком мал, остальные Романовы… лучше бы их совсем не было.

Плохо, что этих нельзя сканировать. Царская родня, чтоб её, неприкосновенна! Неподсудна. Вот и обнаглели вкрай от безнаказанности.

‒ Только постарайся сильно не навредить девочке. Не до сопливых пузырей. Я знаю ‒ ты умеешь. Да садись уже.

Вот теперь можно присесть, выдохнуть и стереть с висков холодный пот. 

Пронесло. Слава всем богам, пронесло.

‒ Рассказывай, что с Лопухиной. Сильно пострадала? Справится ли? ‒ и, не дожидаясь ответов, добавила. ‒ Воронцов за свою дочь крепко на меня обижен. Дочь видите ли его задвинули и шифр не того достоинства вручили, а тут никому неизвестная девица, без связей, без сильно рода за спиной, получила такое назначение. Я пока в аудиенции князю отказываю и ходатайства отклоняю, но сам понимаешь…