Неравный обмен, или Полегче, Ваше Благородие!

Глава 8-2

‒ День для меня выдался насыщенным и тяжелым. Давайте отложим все разговоры, как и планировали, на завтра, ‒ а лучше на неделю, месяц или год.

Не нравилось мне что-то в выражении лица и блеске глаз этого мужчины.

Не нравилось!

Можно было снова все списать на свое нестабильное состояние, разыгравшуюся паранойю или игру света и теней, но предвкушение и азарт мне точно не показались.

‒ Я отниму у вас всего несколько минут. Для начала просто выслушайте его, Елизавета Андреевна, на обдумывание и принятие решения у вас будет достаточно времени.

‒ Нет, так не пойдет, Сергей Николаевич, вы лукавите. Любое предложение обрастает множеством дополнений, и чтобы принять решение, надо принимать в расчет все детали. Чтобы прояснить детали, придется задавать множество вопросов. Вы же не рассказали мне сегодня ничего важного, не посвятили в те самые детали. Поэтому разговор займет гораздо больше нескольких минут, ‒ я ещё надеялась отбиться от настойчивости князя, но по его улыбке, которая становилась всё больше похожей на прежнюю, язвительно-ироничную, понимала ‒ предложение мне озвучат в любом случае здесь и сейчас.

‒ Почему вы думаете, что моё предложение и…

Договорить ему я не позволила: остановила взмахом руки. И заметила тень недовольства, промелькнувшую на лице мужчины и быстро спрятанную за улыбкой. Если бы не наблюдала пристально за его лицом ‒ пропустила бы.

‒ А разве нет?

Я сложила руки на груди и постаралась вложить как можно больше скепсиса и ехидства в ответную улыбку. Ну давайте, соображайте быстрее, голубчик, отпускайте меня, и я пойду спать без всяких деловых предложений. Сообразил он быстро, но вместо «спокойной ночи» я услышала совсем другое:

‒ Мы предлагаем вам своё покровительство.

Я поперхнулась воздухом от дерзости и, наверное, нелепости услышанного. Разозлилась и растеряла разом все заготовленные фразы и мысли, и только поэтому не смогла удержать слова, выпалила, не подумав:

‒ Мы ‒ это кто? Род Голицыных, боевая пятерка…, ‒ тут я сумела себя одернуть и остановиться. Замолчала. Продолжение фразы «тайный клуб поклонников обменниц или партийная ячейка» чудом не слетело с языка.

Идиотка! Так шутить с этими офицерами нельзя! Это смерти подобно.

‒ Вас интересует только это, а не то, в чем именно будет заключаться покровительство?

Что, Лизка, тебе князь Голицын показался обаятельным, харизматичным, почти героем? О романтике вспомнила, красавицей себя почувствовала? Самой умной? Забыла, каким они могут быть?

Вспомни сейчас и больше не делай глупостей!

Надо бы встать и уйти, но я только сейчас заметила, как продуманно сел мужчина: мне не выбраться из-за стола, пока Голицын не встанет.

Гад, какой же он гад!

‒ Именно это я и имела в виду, когда говорила, что вы лукавите, князь. Думаю, что нам всё же стоит разойтись, ‒ и с намеком покосилась на угол стола, предлагая выпустить меня.

‒ А как же детали, Елизавета Андреевна? ‒ а вот и насмешка. В голосе, взгляде, в позе мужчины, которую он сменил быстро и как-то совершенно незаметно. Отзеркалил меня.

‒ Меня не заинтересовало ваше предложение, князь, так что детали обсуждать не имеет смысла.

Я попыталась встать, но… какие же длинные ноги у Голицына, и какие неудобные длинные юбки приходиться носить. Снова вспомнилась соседка ‒ Степанида Степановна ‒ с её меткими высказываниями и эпитетами на английском и французском. Жаль, что она не научила, как вести себя в подобных ситуациях. Случаи в вагонах мы с ней не разбирали, а подходящие фразы вылетели из головы сразу после предложения князя.

‒ Сядьте и слушайте меня, графиня, ‒ жестко и бескомпромиссно.