Неравный обмен, или Полегче, Ваше Благородие!

Глава 8-4

‒ Здесь и сейчас мы не будем с вами обсуждать ни историю регалий, ни императорскую семью, ни тех, кто сменить династию. Для этого выберем другое время и место, ‒ пришлось прервать князя. Плевать мне было на всё и всех, кроме себя. Меня интересовало другое. ‒ Зачем я лично вам, князь, и вашим друзьям? С этого и начнем, пожалуй, раз не удалось избежать разговора, и вы убедили меня принять покровительство ваших отцов… И почему вы ‒ князья? Ещё недавно были наследниками и княжичами, главы родов не делали никаких заявлений о смене власти, а желтая пресса трубила только о ваших похождениях.

Так уж повелось в Руссии матушке, что очень многие, не имея копейки в кармане и по сути с голой ж… задницей, но с клочком земли и целой вереницей родовитых предков за спиной, могли гордо себя именовать князьями. Этот мир не далеко ушел от Земли. Он был её отражением, братом-близнецом, но заполненный магией под завязку.

Здесь даже последний нищий или крестьянин имел небольшой резерв. Мизерный по меркам аристократов, но дающий возможность не стареть к тридцати годам, как это было в моём родном мире, и не стать окончательно развалиной к сорока-пятидесяти.

‒ Вы следили за нашими похождениями? Очень интересно. Это что-то новенькое в вашей биографии.

‒ Пришлось, ведь о них не говорил в столице только ленивый. К тому же ваша невеста, княжна Воронцова, слишком громко негодовала. Не боитесь последствий? Ах, да! Вы же намекнули, что ваша поддержка не будет явной. Или что-то изменилось за эти несколько минут?

‒ Вы меня осуждаете? Что вам до моей невесты? Жалеете её? С князем Оболенским вы флиртовали на грани, не пожалели чувств его невесты.

‒ Не уводите разговор в сторону, мне ни до кого, кроме себя нет дела. Я жду ответа.

‒ Всё же начнем с истории.

‒ Князь!

‒ Графиня!

‒ Не злите меня, Голицын.

‒ Хорошо, вы сами напросились, ‒ взгляд мужчины потяжелел. После того, как закончите дела в крепости и на границе, а вы вернетесь в столицу, один из нас готов взять вас метрессой. Нам от вас нужны наследники и добровольное согласие на привязку к нашим родам.

‒ Всем сразу?

‒ Если вы согласитесь, то мы не видим препятствий. Почему нет?

Какая же он …мразь!

Рука взметнулась сама. Звук пощечины заглушил стук собственного сердца. Ладонь опалило огнем и не совсем в фигуральном смысле слова. От Голицына полыхнуло так, что меня не спасли бы никакие щиты, защиты или уловители, если бы он быстро не взял себя в руки и … нежно обхватил пострадавшую кисть и подул на неё, охлаждая и снимая боль.

Что-то с этой вспышкой было не так.

‒ Идите спать, Лиза. Мы оба сейчас на взводе. Теперь вы понимаете, что нам всем есть, о чем договариваться, ‒ мужчина устало потер глаза и внезапно улыбнулся. ‒ Умеете вы довести собеседника до… взрыва.

… Ладонь до сих пор тянуло и дергало, как будто ожог оставался на ней. Но это было не так: мази и примочки Ольги творили чудеса, покраснение и волдыри исчезли несколько часов назад. Шестое или десятое чувство говорили ‒ всё не так просто. Дергало где-то на уровне подсознания. Моя магическая безграмотность играли против меня. А эти «благородия» ‒ чтоб им так в одном месте дергало и тянуло ‒ всё утро играли в благородство и ухаживания!