Неравный обмен, или свечной заводик в наследство

Глава 13

Времени было в обрез. Торопливо переоделась в серое платье, оно выглядело потеплее и не так бросалось в глаза. Быстро натянула ботинки и старательно зашнуровала их, чтобы не болтались на ноге.

Скинула все вещи в рюкзак. Туда отправились и кожаные тапочки, и платье служанки, в моём положении любая мелочь имела ценность. Накинула плащ, тщательно спрятав лицо под капюшоном, и лишь после этого бесшумно вышла из комнаты.

В доме царила суматоха, все были заняты отъездом дяди. Я проскользнула по коридору, прижимая к себе рюкзак, и направилась к выходу. Никто не обратил на меня внимания: слуги носились туда сюда, а сам дядя визгливо раздавал указания во дворе.

К счастью, двор освещали лишь факелы, создававшие множество глубоких теней. Я двигалась от одной тени к другой, сливаясь с полумраком. Не стала ждать, когда дядя уедет, прокралась мимо кареты и бегом рванула к воротам, надеясь, что они не заперты.

Мне повезло. Сторож был слишком занят: он ждал появления дяди и совсем не заметил горбатую тень, выскользнувшую из ворот со стороны сада.

Оказавшись за забором, я поудобнее перехватила рюкзак, свернула с дороги в лес и зашагала в ту сторону, где, по моим представлениям, находился Парвис.

Шла я долго. Иногда срывалась на бег, но быстро выдыхалась и снова тащилась по тёмному лесу, захлёбываясь воздухом и чувствуя дикую боль в ногах, непривычных к столь долгой нагрузке. Я бы отдохнула… Но стоило замереть на месте, как затылок начинал противно ныть от тяжести чужого взгляда. Как будто кто то за мной следил.

Ощущение появилось не сразу — минут через тридцать сорок после того, как я покинула усадьбу. И я очень боялась, что это может быть не человек, а какое нибудь хищное животное, решившее полакомиться человечинкой.

Когда на горизонте забрезжил рассвет, я поняла, что больше не могу сделать ни шага. Повалилась на жухлую листву и замерла, пытаясь отдышаться. Жутко хотелось пить… Но у меня с собой не было никакой ёмкости, чтобы набрать воду. А за всё время пути мне так и не попалось ни одного ручья или реки.

— Ладно, — прошептала я пересохшим горлом. Говорила вслух, создавая для себя иллюзию, будто я не одна. — Я ушла достаточно далеко. Пора сделать привал…

Облизнула сухие потрескавшиеся губы.

— Пить… Как же хочется пить…

Серое предрассветное небо висело над голыми кронами деревьев и смотрело на меня с хмурой усмешкой.

— Сама знаю, что сглупила, — отвернулась я. — Надо было в первую очередь подумать не о еде, а о воде… Без еды человек может прожить две недели, а без воды — четыре дня…

Мой голос хрипел, как заезженная пластинка. Я снова облизнула губы, надеясь хоть немного смягчить их густой, вязкой слюной, закрыла глаза, и тут же провалилась в сон.

Мне снилась какая то жуткая муть. Я куда то бежала, от кого то пряталась и умирала от жажды в тёмно сером лесу. Была ранняя весна: даже подснежники ещё не распустились, только редкие зелёные травинки пробивали прелую листву, а кое где, в низинках, лежал серый от грязи прошлогодний снег.

Пробудилась я резко, как будто кто то толкнул меня в бок. Внимательно посмотрела по сторонам. Справа ровная лесная подстилка резко обрывалась, казалось, там был овраг.

Я действовала на голых инстинктах, как животное. Скинула лямки рюкзака и на четвереньках, путаясь в подоле шерстяного плаща, поползла в сторону оврага. Там мог быть снег, а значит, я смогла бы утолить жажду.

Снега в овражке не оказалось: он был слишком мелким и находился на краю крохотной полянки. Но в самом тёмном углу, под корнями огромного дерева, я нашла небольшой, с суповую тарелку, кусок почти прозрачного льда с вмёрзшими в него кусочками коры и прочего мусора.

Дрожа от нетерпения, стёрла грязь рукой и принялась слизывать выступившую от тепла моей ладони живительную влагу, чувствуя, как в моё измученное тело возвращается жизнь.

— Э эй! — кто то окликнул меня. — Ты что делаешь?! Там, ниже, есть ручей!

От неожиданности я вздрогнула и подавилась.

— Ты кто?! — кашляя, развернулась в сторону голоса, одновременно пытаясь сбежать, отталкиваясь от земли ногами и пятясь назад. — Что тебе от меня нужно?!

— Это я, Калька, — радостно улыбаясь, из за дерева появился белобрысый и худой до изнеможения парнишка, тот самый, которого позавчера кухарка лупила рыбой на кухне.

— Что ты здесь делаешь?! — выпалила я.

— То же, что и ты, — фыркнул парнишка. — Иду в Лумен… А то что то на кухне мне совсем не понравилось.

Он захохотал.

И тут до меня дошло:

— Это ты следил за мной с самого поместья?!

— Нет, — мотнул он кудлатой головой. — Я не следил… Я шёл за тобой. Хотел предложить пойти вместе. Вдвоём то легче, чем одному. А если ты согласишься назваться моей сестрой, так и комнату можно на двоих снять. Считай, в два раза дешевле получится. Ты не думай, я к тебе приставать не буду. Ты не в моём вкусе. Мне девушки в теле нравятся, а ты больно уж тощая… Почти как я…

Он снова захохотал, как будто эта дурацкая шутка была смешной.

— Я и не думаю, — нахмурилась я. По всему выходило, что парнишка даже не догадывается, что я не какая то служанка… — Только я не в Лумен иду… А в Парвис…

— В Парвис?! — присвистнул Калька. — У тебя там родня что ли?

— Нет, — мотнула я головой. — Просто хочу оказаться подальше отсюда…

— И что ты там делать то будешь? — вскинул он удивлённо брови. — Парвис — крохотный городишко… Там, кроме конторы Безье, и нет ничего…

— Конторы графа Безье?! — мой голос против воли дрогнул.

— Угу, — кивнул Калька. — Там, конечно, платят хорошо… Только не всех берут. А если и берут, то всю родню до седьмого колена проверяют… Сама понимаешь, чем они занимаются. Так что если у тебя кто из предков за воровство или за разбой сидел, то не видать тебе работы в конторах Безье, как своего затылка.

У меня аж дыхание перехватило. Вот бы я вляпалась в этом Парвисе, сама бы пришла в лапы того, от кого решила спрятаться.