Неравный обмен, или свечной заводик в наследство

Глава 14

Идти вдвоём оказалось куда веселее. Калька болтал без остановки, щедро сдабривая рассказ шуточками, над которыми, впрочем, смеялся только он сам. Мне то было совсем не до смеха.

Из его болтовни я узнала, что толстая кухарка Агрина — женщина страшно злая. Её боялись не только поварята и кухонные работники, но даже экономка. При каждой стычке Агрина доводила ее до слёз. И бедняжка старалась, вообще не выходить из своей комнаты, предоставив слугам полную свободу.

— Врёшь, — усмехнулась я. — Как такое может быть, чтобы экономка пряталась и не следила за слугами и домом?

— Да с чего мне врать то?! — искренне возмутился Калька. — Звездами клянусь, всё так и было! Пока я работал в усадьбе, ни разу ту экономку не видел. Потому вы… ну, горничные… совсем от рук отбились. Я ни разу ни одну из вас с тряпкой не встречал. Только и сидят по углам да зубоскалят… Знаешь, сколько раз я вашим курицам на зуб попадался?! А к ним если попадёшь, так живым не уйдёшь — обсмеют всего с ног до головы.

Он фыркнул и захохотал.

— Что то я не заметила, чтобы в доме было так уж пыльно… — покачала головой. — Да и вещи… дядь… ки этого… собирали шустро…

— Какого ещё дядьки? — не понял Калька, не заметив моей заминки.

А я аж похолодела до самых пяток. Чуть не проговорилась! Так привыкла считать дядю Невены именно дядей, а не дальним родственником или господином…

— Н ну, этого… — замялась я, судорожно вспоминая слова, которые дружной стайкой вылетели из головы, оставив после себя гулкую пустоту. — Ну, дядька… главный который…

— Господин Хнык, что ли?

— Хнык? — вырвалось у меня. — Почему Хнык?

— Ну, это я его так называю, — расплылся в широкой улыбке Калька. — Он когда приехал, всё время ревел, брата своего оплакивал… Ну, пока завещание не зачитали. А потом сразу перестал…

Я кивнула, будто всё понятно. А сама мысленно сделала заметку: значит, дядя надеялся, что всё имущество брата достанется именно ему. И, чую, неспроста. Были у него основания так думать — определённо были.

— А ты знаешь, что там было в завещании то? — машинально спросила я.

Пауза затянулась: Калька ждал от меня хоть какой то реакции на его шутку. Вот я и выдала — не самую удачную реплику, конечно.

Мой новоиспечённый «братец» на миг растерянно замер, а потом закатился от смеха.

— Ой, не могу! — верещал он, держась за живот. — Вот рассмешила! Как так вышло, что меня забыли позвать, когда завещание читали?! Аж целого кухонного работника!

— И что ты ржёшь? — буркнула я обиженно. — Конечно, тебя никто не позвал. Но я точно знаю, что слуги всегда обсуждают своих хозяев. И всегда в курсе всех новостей.

— Не хозяев, а господ, — наставительно произнёс Калька. — Не обсуждают, а просто сплетничают. И не всегда мы в курсе всех новостей… Ты так говоришь, как будто сама не из прислуги! Если я, по твоему, всё знаю, почему тогда не знаешь ты?!

— Ладно, — махнула я рукой, — забыли… Считай, что я ничего не спрашивала.

— Почему это?! — фыркнул бессовестный мальчишка, который снова, уже в который раз, заставил меня покрыться холодным потом от страха разоблачения.

— Потому что потому!

— Вырастет звезда на лбу! — в тон мне добавил «братец». — Да ладно. Я же шучу! Но много я, и правда, не знаю. Говорят, покойный хозяин всё своё имущество дочери оставил, а господину Хныку досталось только письмо. Он когда его прочитал, аж с лица спал…

— Письмо? — ахнула я.

— Угу, — кивнул Калька. — Говорят, там что то написано про молодую госпожу… Какой то секрет…

— Ах, секре е ет… — протянула я.

Вот, значит, откуда дядя узнал про дар Невены. Если бы я знала про это письмо, хорошенько пошарила бы в дядиных бумагах. Вдруг нашла бы, тогда хотя бы поняла, по какой причине понадобилась графу Безье…

— Ага… — радостно осклабился Калька. И вдруг без перехода заявил: — Вот же звёзды! Как жрать хочется! Кишки к спине прилипли. Тётка Агрина вчера меня без ужина оставила… Я себе миску каши сберёг, конечно, но эта гадина нашла и всё свиньям скормила. У меня со вчерашнего утра крошки во рту не было. Слышь, сеструха, а у тебя, может, есть что? Вот какой мешок за спиной!

Он кивнул на рюкзак. А я невольно покраснела… Ну, потому что тётка Агрина тут вовсе не при чём. И не свиньи кашу ту слопали.

— Хорошо, — кивнула я, — давай сделаем привал и позавтракаем… Только припасов у меня не очень много.

Я вздохнула и добавила:

— Жаль, тётушки Ляли на кухне не было. Она бы мне и колбаски свежей не пожалела, и сыра, и сала, и хлеба… — перечисляла я, чувствуя, как рот наполнился слюной. Я тоже была очень голодна, хотя вчера съела Калькину кашу.

— Тётушки Ляли?! — удивился он. — А это кто ещё такая?!

— Кухарка, — пожала я плечами, останавливаясь и спуская мешок со спины. Повела уставшими плечами… Надо мешок Кальке отдать. Пусть теперь он его несёт. Всё равно там ничего ценного нет. Деньги я положила себе за пазуху.

Братец впервые замолчал и уставился на меня, хлопая глазами.

— Ну, или помощница какая то… Она позавчера ночью на кухне была, когда я пришла чем нибудь разжиться… Яичницей меня накормила, — вздохнула мечтательно, вспомнив вкуснейший ужин со шкварками.

— Ты что то путаешь, — покачал головой Калька. — Кухарка в усадьбе — тётка Агрина. И никакой тётки Ляли вообще нет. Ни на кухне, ни среди горничных… И даже экономку, которая не выходит, по другому зовут…

— Да что, я вру, по твоему?! — возмутилась я.

Калька пожал плечами и добавил:

— И если бы она тебя яйцами накормила, тётка Агрина такой бы вой подняла! Она все продукты каждый вечер пересчитывает. А утром проверяет — всё ли на месте. Я вчера одну рыбину стащил, так она нашла и меня по морде ею отхлестала.

Но ведь тётушка Ляля была! Точно была! И яичница была! Допустим, я могла её придумать, но сытость не придумаешь… А я совершенно точно съела эту роскошную яичницу из шести яиц. Я и сейчас могу легко представить её вкус на языке.