Неравный обмен, или свечной заводик в наследство

Глава 20

Рабочий день тянулся бесконечно. Я разливала воск, следила за температурой, вытирала пот со лба — и всё время ловила себя на том, что поглядываю в сторону дальнего угла, где Эдан колдовал над своими пробирками и записями. Его сосредоточенность, лёгкость движений, внимательный взгляд — всё это притягивало меня, будто магнит.

И он тоже наблюдал за мной. Я чувствовала его взгляд — словно кто то осторожно водил пёрышком между лопатками, едва касаясь кожи. Иногда я оборачивалась, но мне так и не удалось снова поймать его взгляд.

Когда пробило шесть и работницы начали собираться домой, я сняла фартук, поправила волосы, глубоко вздохнула, вбирая запах остывающего воска и древесной стружки, и направилась к нему. По опыту прошлой жизни я знала: лучше сразу поговорить с понравившимся парнем и понять, подходит он тебе или нет, чем вздыхать тайком и превращать обычного человека в идеал.

Эдан как раз складывал инструменты в деревянный ящик, аккуратно протирая каждую колбу мягкой тканью — с такой бережностью, будто это были не просто сосуды, а хрупкие мечты.

— Привет, — окликнула я его, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Можно с тобой поговорить?

Он поднял глаза — тёмные, с отблесками вечернего света из окна, — слегка удивлённо, с ноткой смущения:

— Конечно. Что то по работе?

— Нет… — Я запнулась, ощутив, как внутри всё сжалось от ответного смущения, но тут же собралась с духом. — Я просто хотела предложить прогуляться. Тут недалеко есть сквер — я видела утром. День был тяжёлый, хочется немного подышать свежим воздухом.

На его лице промелькнуло сомнение, и даже как будто бы страх.

— Со мной? — уточнил он.

Я кивнула. Ну с кем же ещё? Тут, кроме него, никого нет.

— Н не знаю… Д давай… — неуверенно ответил он.

Поднялся, отряхнул руки и одежду, кивнул: «Пошли».

Мы вышли за заводские ворота. Краем глаза я заметила, как мои девчонки разливальщицы, коллеги по цеху, шепчутся за нашими спинами, бросая на нас короткие взгляды. Женщины постарше тоже смотрели — и неодобрительно качали головами, словно осуждали. Наверное, я нарушила какое то местное правило… Может быть, здесь не принято, чтобы девушки подходили первыми?

Впрочем, мне было всё равно. Вечерний воздух оказался прохладен и чист, пах цветущими кустами и речной влагой. Я невольно расправила плечи — как же хорошо оказаться вне этих стен, где каждый вдох казался пропитанным усталостью и монотонностью! Солнце клонилось к закату, золотя верхушки деревьев, и мир вдруг предстал таким ярким, почти праздничным — в контраст с сумрачным цехом.

Молчание затянулось, и я начала разговор первой:

— Ты давно здесь работаешь?

Мы свернули на аллею, усыпанную жёлтыми листьями. Они шуршали под ногами, словно шептали что то ободряющее.

— Почти четыре года, — ответил он, глядя вперёд, будто нарочно игнорируя меня. — После смерти отца я решил продолжить его дело. Он был главным технологом, знал все секреты производства. При нём завод процветал — наши свечи покупали даже в столице.

В его голосе прозвучала такая тоска, что я невольно замедлила шаг. Перед глазами вдруг возникла картина: светлый, чистый цех, улыбающиеся работницы, ящики с безупречными свечами, уходящие в дальние города. Как же так вышло, что всё это рассыпалось?

— Что же случилось? — тихо спросила я.

Эдан вздохнул, засунул руки в карманы сюртука. В этом жесте читалась не только усталость, но и ещё что то…

— Около пяти лет назад король заказал на заводе партию свечей. Сначала всё шло хорошо. Отец сам контролировал весь процесс. Я помню, как он радовался, как гордился тем, что наши свечи будут жечь при дворе…

Он резко остановился, сжал кулаки. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который я заметила ещё утром — теперь он горел ярче, почти яростно:

— Понимаешь, свеча — это не просто воск и фитиль. Это баланс температуры, чистоты компонентов, времени застывания. Одно неверное движение — и всё, магия исчезает. А технологи, как мой отец или я, контролируем весь процесс от начала и до конца. На нас лежит ответственность за качество готовой продукции. И когда оказалось, что вся партия испорчена, именно моего отца обвинили в том, что он что то сделал не так…

— И что было потом? — тихо спросила я, сама не замечая, как шагнула ближе.

— Потом? — Он горько усмехнулся, но в этой усмешке не было капитуляции. — Потом нам пришла рекламация из королевского дворца. Мой отец дни и ночи проводил на заводе, пытаясь выяснить, что и когда пошло не так… Он говорил, что на каждом этапе всё идеально. И он не может понять, почему готовые свечи начинают вонять и крошиться через пару недель после изготовления.

Я кивнула. Кажется, что то подобное говорил сам Эдан сегодня…

Между тем он продолжал свой рассказ:

— Однажды мой отец возвращался домой далеко за полночь и нарвался на грабителей… И ладно бы забрали только деньги, — Эдан отвернулся, — но они забрали и его жизнь тоже. Дознаватель, который расследовал это дело, сказал, что грабители, вероятно, не рассчитали силу: они хотели оглушить его, но ударили слишком сильно.

— Ничего себе! — ахнула я. — Их хоть нашли?

Эдан тяжело вздохнул и помотал головой.

— Я тогда как раз заканчивал университет в столице… И приехал только на похороны. Теперь вот я пытаюсь найти концы, чтобы вернуть доброе имя отца. Господин Ланской верил ему. Потому и взял меня на работу…

Он сделал паузу, глядя вдаль, а потом продолжил:

— Но свечи до сих пор получаются плохими. Хотя мы уже не раз меняли поставщиков сырья, а в прошлом году нарочно «закозлили» все печи. Мы растеряли всех покупателей. А те, которые остались, то и дело снижают цену по контракту, пользуясь любой нашей заминкой. В последнее время, после смерти господина Ланского, всё стало гораздо хуже. Говорят, этот заводик достался его дочери, но она не спешит принимать своё наследство… А мы так и болтаемся в воздухе, как никому не нужная вещь…