Неразменный рубль

40. Труп – иногда грустно

По телевизору шёл культовый фильм «Театр мистера Фэйса». Андрей Васильевич не особо смотрел, ухо ловило фон. Доктор сидел на креслице, и размышлял. Время – не такси и попросить ехать быстрее не получится. Надо было переждать ночь.

— Андрюха! – вдруг услышал врач гнусавый голос.

— Что? – очнулся от раздумий Бутербродов. Поднял голову и увидел на экране телевизора зеленые огоньки глаз, под капюшоном плаща.

– Не смей делать ей больно! – демон размашисто бросил книгу.

— Аха-ха! — книжка, хохоча, перелетела сквозь экран и упала на колени избранного.

— Девочка выбрала тебя, пользуйся её силой! – вещал демон. Он вытянул из телевизора руку, на ладони лежали два человеческих глаза. Пальцы нечисти сжались в кулак, раздался хруст плоти, — и на ковер перед доктором излились кроваво-белые ошмётки – всё то, что осталось от чьих-то глаз.

Бутербродов заворожено наблюдал. Более дельного выбора ситуация ему не оставила.

— Давай, Андрюх, не обижай её! – напутствовал демон, и исчез. По экрану поплыла белая рябь.

Из глубокого охренения доктора вывел телефонный звонок. Андрей Васильевич с усилием встал (при этом книга шлепнулась на пол), сдернул трубку со стола, поднес к уху. Немного послушал и ответил на автомате:

— Жду.

Сойти с ума легко, а вот назад прийти в себя – настоящая удача. Бутербродов хотел над этим поразмыслить, но взгляд упал на книгу, шлюшка ёрзала по полу, пытаясь встать без помощи ручек.

— Кхех, — одна книжная рука отросла, но со второй возникли «технические проблемы», и магия давала сбой. Поджог, видимо, бесследно не прошёл.

— Бедненькая, — пожалел доктор и нагнулся к полу, чтобы помочь любимой. Но взгляд наткнулся на остатки глаз. Это остановило. И заставило сбежать из квартиры на улицу. Туда вскоре подъехала полицейская машинка.

* * *

— Товарищ прокурор, опергруппа прибыла, — доложил молодой сержантик, возникший на пороге спальни.

Очкарик, куривший у окна, ответил, не оборачиваясь:

— Пусть минуту погодят. Там с ними приехал штатский, позови его, Козлов.

Быстрым шагом, оттолкнув сержанта, в комнату вошёл Бутербродов.

— Ну!? – спросил он страстно.

Прокурор подождал, пока Козлов выйдет. И объяснился:

— Ириша ложилась спать. Откинула одеяло, а там… — очкарик поднял покрывало с супружеской кровати. На подушке, зияя пустыми глазницами, лежала голова Барина. 

Все люди всегда умирают. Но смерть в тридцать пять лет – это всё-таки кощунство.

— Глаза Барина… вернее, их ошмётки, валяются у меня дома на полу, — философски усмехнулся Андрей Васильевич. – Это работа демона, сутенера книги.

— Понятно…

— Демон мне и свою шлюху опять всучил. Мол, пользуй её, не то пожалеешь, — продолжил грустно Бутербродов. – Чуть-чуть мы её покалечили огнём, но не более.

Энергия никогда и никуда не исчезает, она не может быть создана или уничтожена. Энергия вечна и вездесуща. Зато её можно распихать по разным углам, чтобы не мешала жить. Ну или, наоборот, помогала в твоём персональном бытие… Например, тёмной энергетике самое место в аду…

– Бу! Надо поскорее изничтожить преступную парочку! – зло выпалил Халюкин.

Угу, арестовать и в преисподнюю, дать пожизненный срок. Прежде осудить народным судом и вынести вердикт. Только вот в «судебной тройке» недостача, председатель намедни убит…

— Где Ириша? – апатично спросил доктор.

— Спит в комнате для гостей. Я заставил её выпить коньяк с феназепамом.