Неразрешимое бремя

Глава 6. Инквизитор Тиффано

Изумление и ужас от обнаружения украденного Завета в моей комнате быстро прошли, осталась только злость. Я злился на Лидию, что так беспечно влезла в церковные дела, даже не понимая, по какому лезвию ходит, злился на неизвестного, что подкинул мне запрещенный манускрипт, злился на себя, потому что оплошал и позволил этому случиться.

- Что вас привело в столь поздний час, ваша святость? - я довольно резко оборвал пикировку Лидии с епископом, не в силах отвести взор от предательски тонкой ткани ее платья, скрывающей Завет под туго стянутым корсажем. Если пропажа будет обнаружена у меня, то в лучшем случае обойдется отстранением и лишением сана, а в худшем...

- Вот разрешение ордена Пяти на проведения у вас обыска, господин инквизитор, - епископ смотрел на меня со странным выражением. - Госпожа Хризштайн, покиньте помещение.

- Что за глупость? - возмущенно влезла Лидия. - Мы и так уже опаздываем. Представление начнется в девять! Какой еще обыск!

Значит, все-таки кто-то из своих. Я вздохнул, решая, что хуже: отпустить Лидию с одним из пяти запрещенных апокрифов, одно лишь знание о которых карается отлучением от лона Церкви, или позволить ей остаться, рискуя обнаружить пропажу.

- Езжайте домой, госпожа Хризштайн, - как можно мягче попросил я.

- Вот еще! - фыркнула она. - Я никак не могу пропустить представление! Вы же понимаете...

И она, к моему ужасу, довольно выразительно провела рукой по своей груди и талии, подмигнув мне. У меня перехватило дыхание - самоуверенная дура! Она не понимает, во что ввязалась! Следом пришло неумолимое осознание того, что отдохнуть этим вечером точно не получится.

- Подождите меня в экипаже, - процедил я, молясь про себя, чтобы она больше ничего не выкинула. - Я скоро буду. Уверен, недоразумение быстро разрешится.

- Приступайте, - кивнул епископ двум послушникам и Вилю, церковному служке, что недавно оправился от ранения и горел усердием.

Лидия замерла в дверях, досадливо придерживая рукой несобранные волосы.

- А что хоть ищете? Из-за чего столько шуму?

- Вас это не касается, госпожа Хризштайн, - епископ указал ей на дверь, даже не удостоив взглядом, он был занят просматриванием бумаг на моем столе. Все происходящее казалось дурным сном, мои вещи без спроса переворачивали, заглядывали в личную переписку, вытряхивали ящики стола...

- Вы так думаете? - Лидия насмешливо склонила голову набок. - Но я же занимаюсь частным сыском. Если вдруг надумаете, обращайтесь. Сделаю вам скидку...

Боже Единый, да уберись ты уже отсюда, малохольная!

- Не задерживайтесь, господин инквизитор, - наконец кивнула она мне. - Долго я вас ждать не буду.

С ее уходом я выдохнул тревогу, пытаясь собраться с мыслями. У кого была возможность вынести Завет из хранилища? Епископ, я и отец Валуа. Но зачем кому-то из этих двоих совершать подобное? Тем более подкладывать его мне, так безрассудно рисковать, чтобы подставить?.. Епископ не в восторге от меня, он и не скрывает своего отношения, но ...

- Почему обыскивают именно мое жилье?

- Потому что вы, господин Тиффано, имели доступ к хранилищу. Вам было поручено организовать охрану апокрифа Пяти, а вы преступно пренебрегли своими обязанностями. Впрочем, не в первый раз... - Епископ многозначительно замолчал.

- И что, по-вашему, я мог украсть Завет? Вы сами в это верите?

Церковник взглянул на меня, а я пытался прочесть в его взгляде, что ему известно. Я сомневался в том, что он может быть причастен к краже, но тогда получается...

- Не верю, господин Тиффано, - наконец ответил епископ и вытер платком влажный лоб. Небо за окном угрожающе потемнело, укутав город плотным душным саваном. Я вдруг вспомнил, что не одет толком. А Лидия точно ждать не будет.

- Не верю, потому что вы молодой амбициозный дурак,  и на такое едва ли способны, но обыскать обязан. Вы под подозрением, как и послушники, охранявшие в ту ночь хранилище. Если Завет не будет найден в ближайшее время, полетят головы. Орден Пяти церемонится не любит.

Я сокрушенно покачал головой.

- Что ж, ищите. А я, с вашего позволения, пойду переоденусь. Не хочу опаздывать, девица Хризштайн и так будет всю дорогу ныть.

В спальне  я намеренно не закрыл дверь, чтобы иметь возможность в зеркале видеть край  злополучного диванчика. Чистой рубашки не оказалось, а на той, что на мне, по милости этой сумасшедшей, были оборваны верхние пуговицы. Я задумался, колеблясь, стоит ли оставить рубашку или поискать менее грязную, и почти пропустил момент, когда к диванчику подошел служка Виль. Он засунул руку между подушкой и подлокотником, на его лице было написано злорадное предвкушение. Я сощурил глаза и затаил дыхание. Глумливое торжество сменилось удивлением, он засунул руку еще глубже, потом с раздражением отшвырнул подушку, стал лихорадочно шарить. Теперь служка уже не ухмылялся, в глазах застыло недоумение, что быстро сменилось ужасом. Он хрипло прикрикнул на послушников:

- Ищите лучше, болваны! Все здесь обыскать.

Он наткнулся на мой внимательный взгляд, его лицо еще больше перекосилось, а я спокойно накинул мантию поверх изуродованной рубашки.

- Про спальню не забудьте, - спокойно посоветовал я, выходя к непрошеным посетителям. – К сожалению, вынужден вас покинуть. Госпожа Хризштайн ждать не будет.

Епископ удивленно воззрился на меня.

- Вы, что, уходите?

- Когда закончите здесь, скажете привратнику, он запрет дверь. Мне все равно скрывать нечего. Вот если бы у меня было столовое серебро, тогда я бы не был столь спокоен. Кто ж вас знает…

Лицо епископа стало вконец багровым, от духоты и негодования. Он бросил мне в спину:

- Вы спокойно едете развлекаться с этой девкой?  Вы должны землю рыть, Завет искать, искать отступника, что осмелился на такое… Вы забыли Асад?