Нереальная любовь

Колено

Он заболел.
Я приехала к нему уже после работы: благо была пятница и я могла ухаживать за своим больным другом все выходные.
Как того требовала ситуация, я притащила с собой курицу для бульона, фрукты, сухую ромашку, чтобы готовить ему настой.
Он еле встал, чтобы открыть мне дверь, и после этого, покачиваясь, вернулся в постель.
В комнате было душно. Весеннее яркое солнце неистово било, безжалостно подсвечивая пыльные разводы на стёклах.
Я зашторила окна и открыла одну створку на режим проветривания. Мы же не в Средних веках: все знают, что больным нужен свежий воздух.
На мой вопрос выпил ли он уже таблетки, последовало утвердительное мычание.

Ладно, пока ждём их эффекта пойду сварю ему лёгкий куриный суп. И даже может быть, компот. Он его заслужил: было видно, что ему действительно очень плохо.

Через минут сорок, когда я уже была уверена, что суп не выкипит, вернулась в комнату. Он по-прежнему спал, свернувшись калачиком и дрожа под двумя тёплыми одеялами.
- Какие таблетки ты пил и сколько? - тихонько потрясла я его за плечи и спросила в самое ухо.
Он ответил.
Хм... Они должны были уже подействовать, а судя по его лбу - тут все 39°.

Я прошла в прихожую, порылась в своей аптечке и выудила из неё пачку парацетамола.
Принесла стакан воды и заставила снова проглотить лекарство. Сама же направилась к окну и, закрывая створку, невозмутимо бросила через плечо: раздевайся!

Он открыл усталые глаза, превратившиеся из голубых в мутно-серые, и беспомощно посмотрел на меня.

- Ты в штанах и толстовке, да и ещё под одеялами - вот жар и не уходит, - развела я руками с видом кандидата медицинских наук. - Тебя что мама в детстве не обтирала, когда ты болел?

Не дожидаясь ответа, я прошла в ванную искать таз и полотенца небольшого размера.
Хоть он и жил один, но его квартира не была похожа на типичное холостяцкое жильё. Да, здесь не было какого-то выверенного стиля и дизайна, не было всякой милой сердцу мелочевки, рождающей уют, но чистоту и порядок он исправно наводил.
Без труда отыскала всё, что мне нужно - мы дружили сколько себя помню и я часто тут тусовалась. Какое-то время у меня даже был ключ от квартиры, пока он месяца три вёл проект в другом городе. Конечно, потом ключи я вернула.

Чуть не расплескав воду из таза, поспешно пошла обратно в комнату. Он уже разделся и лежал на спине, с закрытыми глазами. Я ничуть не смутилась : тысячу раз видела его в плавках. Пожалуй, сейчас он немного похудел или сбросил мышечную массу, не знаю. Просто раньше постоянно пропадал в качалке и меня пытался втянуть во всю эту ЗОЖ-ную кабалу. Но со мной это бесполезно и от меня быстро отстали.
Тем не менее он был чертовски хорош собой. Даже сейчас, усталый и вымотанный никак несбиваемой температурой.
Я намочила одно полотенце, отжала и положила ему на лоб. Одна капелька сорвалась с мокрого уголка и предательски покатилась к его уху. Успела поймать её пальцем.
Вторым влажным полотенцем я стала протирать его раскалённую, как печка, кожу. Он вздрагивал, шумно дышал, сжимал и разжимал кулаки. Было видно,что ему всё ещё плохо и его всё также знобит. Но лежал смирно, послушно позволяя раз за разом протирать его тело, поскольку горячая кожа моментально высыхала. Везде, где проходила мокрая ткань, россыпью появлялись мурашки и через минут пять он весь был покрыт гусиной кожей.
Но своего мы добились: термометр уже показывал 38°.Еще немного, а там и парацетамол подействует.
Я снова и снова мочила полотенце, оборачивая его вокруг запястий, прикладывая к бёдрам на пару минут - в общем, всюду, где были лимфоузлы и крупные сосуды.
Чтобы положить тряпку под колено, мне пришлось приподнять и согнуть его ногу.
Прижимая одной рукой мокрое полотенце, второй я погладила его колено.
- Какое же красивое у тебя колено, - невольно вырвалось у меня. Я совсем забыла, что он вовсе не спит и всё слышит.
Он улыбнулся и, не открывая глаз, тихо произнёс:
- Я так люблю тебя.
Я бросила тряпку в таз и легонько поцеловала своего лучшего друга в губы.
Я уже не боялась заразиться: главные слова сказаны, а супа хватит на двоих. Кстати, пора бы его выключить.