Нереальное

5

Церковь я нашла быстро. А вот со священником были проблемы. Тот, кого я нашла, всеми силами упирался. Я его прекрасно понимаю: принимать участие в таком фарсе – это выставить самого себя на посмешище. Однако я уговорила его, нашёптывая, что молодой человек, возможно, просто тронулся умом. И церковник с распятием наверняка его успокоит, раз он сам выразил такое желание. Измученный моей говорливостью, тот, наконец, сдался.

          Когда мы пришли, Силва, по счастью, уже ушёл. В ином случае комедия грозила затянуться. И превратиться в драму, трагедию или фарс с водевилем вместе.

          Увидев попа, этот граф расцвёл, как маков цвет. На его лице было такое блаженство, как будто он узрел райские врата. Он едва не бухнулся на колени, стремясь поцеловать ошеломлённому священнику руку. Однако, увидев рядом с ним меня, он переменился в лице. И прежде, чем он успел что-то сказать, я быстро произнесла вполголоса священнику:

          - Срочно благословите меня.

          - Зачем? – удивлённо спросил он.

          - Прошу вас. Благословите меня. Срочно. Вы видите – пациент волнуется?

          А молодой человек действительно стал натягивать на себя одеяло, что-то бормоча и крестясь.

          Священник размашисто окрестил его, меня и, наверно, по инерции, себя, громко произнеся что-то на латыни. Молодой человек успокоился.

          - Вы видите? – обратилась я к нему. – Я не дух, не призрак, не покойница, не ангел тьмы, не сатана. Я обычная женщина. Я могу даже прикоснуться к распятию и выпить святой воды.

          Я подошла к кровати, над которой висело небольшое топорно сделанное распятие, и погладила агонизирующую фигурку.

          - Не надо меня бояться.

          - Я уже ничего не понимаю, - с трудом разобрала я. – Падре, я бы хотел исповедоваться, - обратился он к нахмурившемуся священнику. – Вы ведь не откажете?

          Священник метнул на меня тяжёлый взгляд.

          - Думаю, я могу выслушать вашу исповедь, сын мой, - со вздохом сказал он.

          А затем они оба уставились на меня.

          - Что ж, оставляю вас одних, - мило улыбаясь, ответила я, и вышла.

          Однако мне было слишком любопытно, а заняться здесь всё равно нечем, поэтому я осталась подождать священника. Может, ему этот молодой человек расскажет правду.

          Ждать пришлось долго. Я уже успела изучить все старые журналы на столах, пересчитать плитки пола и сделать мысленно рисунок из трещин на стенках. Я уже отличала в лицо всех медсестёр и санитаров, а с девушкой за стойкой, которая одной рукой печатала на клавиатуре компьютера, а в другой держала телефонную трубку, что-то щебеча в неё, я даже успела перекинуться парой слов.

          Наконец священник вышел. Лицо его было озабоченным. Видимо, эта озабоченность и лишила его на время осторожности, поскольку на мой вопрос он серьёзно ответил:

          - Или этот молодой человек гениальный актёр, или сумасшедший, возомнивший себя графом XVIII века.

          - Он что-нибудь вам рассказал? – вкрадчиво спросила я.

          Священник тут же остановился на полдороге и резко спросил:

          - Вам до этого какое дело?

          - Не очень по-христиански, вам не кажется? – обиженно спросила я. – Тем более, что меня ваш Силва тут держал сначала по подозрению в наезде на него, потом по подозрению в сговоре с ним. Я его знать не знаю, а вижу только здесь. До этого – ни разу. Вполне понятен мой интерес: из-за него я не могу уехать.

          Взгляд священника смягчился, но остался суровым.

          - Тайну исповеди я не могу нарушать…

          - Я и не требую, - перебила его я.

          - Но чувства этого юноши в смятении, - продолжил священник. – Он твёрдо уверен, что он граф Пиментели, что он участвовал в войне, что его ранили в сражении в  XVIII веке. Он утверждает, что был при дворе Людовика XIV, виделся с мадам де Ментенон. Он говорит, что никак не может поверить, что сейчас он в другом времени, и во Франции нет короля. А когда я ему осторожно сказал, что ни во Франции, ни в Испании, ни в Португалии сейчас не известно имя графов Пиментели, он был поражён и возмущён. Пришлось напомнить ему, что он перескочил на триста лет. Когда он немного успокоился, я его начал осторожно просвещать по поводу реалий нашего времени. Его изумляло всё. Абсолютно всё. Если он актёр, то ему место в столице, в Голливуде.

          - А сами вы что об этом думаете? – спросила я. Меня очень заинтриговало мнение человека непредвзятого.

          - Господь, конечно, творит чудеса, - серьёзно сказал он. – Но я не думаю, что он будет переносить людей во времени. Однако, если бы я поверил в такую возможность, я бы без сомнений сказал, что этот молодой человек тот, за кого себя выдаёт. Я должен верить в провидение божие, но…

          - Но вы человек своего рационального века, - докончила я.