(не)сбежавшая невеста для императора драконов

Глава 3

Более испуганной паузы я на своём веку ещё не видела. Его величество так и стоял в проёме, глядя на нас с холодной, иронической усмешкой.

И это было сильно.

Я всем существом чувствовала страх стоящих за моей спиной гостей. Властные, богатые и знаменитые, все они готовы были упасть на колени, лишь бы их не коснулся острый взгляд императора. В то время как сам грубиян… в смысле его величество Орельен не считал их достойными даже пыль стирать с императорских сапог.

Интересная ситуация.

Не дай нечистые ещё хоть раз оказаться в такой.

А ещё меня очень интересовало, что такого хочет от меня владыка всея Риота, что согласился помочь со свадьбой.

И понятно, ему стоит только щёлкнуть пальцами, и вся империя содрогнётся — а те, кто не захотят, быстро познакомятся с братом императора Палачом, — но вряд ли он настолько проникся сочувствием к какой-то девчонке. Которая, кстати, подняла руку на властительную щёку императора.

Вот бесы!

— Ваше императорское величество Орельен, я приношу свои глубочайшие извинения за всё, что случилось этой ночью. Прошу вас быть милостивым к своей глупой и недостойной подданной.

— Поздно, птичка, — хмыкнул император.

Ну а вдруг бы повезло.

Впрочем, стоило встретиться со взглядом Орельена и становилось понятно: свадьба была лучшим выходом. То, что предложит мне император, не стоит и близко к противному старику, чьи невесты странно погибали во цвете лет.

Ахили хотя бы прикрывался внешними приличиями, в то время как императору это без надобности.

Ещё и это светящееся перо в длинных пальцах императора…

Небеса! Во что я опять влезла?

— Что поздно?

Мне надоело в поклоне. Поэтому я встала, выпрямила спину, как и подобает высокородной драконице, и без страха встретила взгляд императора.

Если бы он хотел меня казнить, я бы уже ждала казни где-нибудь в тёмных, сырых застенках. Если бы просто хотел — результат был бы не менее плачевным. Но я зачем-то нужна его величеству, и артефакт в руке — прямое этому подтверждение.

А, значит, можно позволить себе кое-какие послабления.

— Уймись, дура! — взвыла шёпотом Октавия.

А, то есть не в таком мы глубоком обмороке?

— Тётя, мы должны встретить его императорское величество как подобает, — отозвалась бесстрастно. — Нехорошо держать в дверях назначенного Небесами владыку и его спутников.

Воистину волшебные слова.

Тётка тут же очнулась, прикрикнула на слуг, развивая бурную деятельность.

— Ваше императорское величество, ничтожные так рады, — залебезила. — Такая честь! Пожалуйста…

Гости тоже отмерли и начали проявлять признаки жизни.

Вот только император смотрел только на меня. И сказать, что мне не нравился его взгляд — значило не сказать ничего.

— Свадьбы не будет, — заявил этот… грубиян, на мгновение посмотрев на Октавию. — Отвечаете жизнью.

А потом просто развернулся и вышел!

Не сказав ни слова, не удостоив кого добрым словом — если он в принципе такое умел. Оставляя меня смотреть в тёмный проём, за которым очертания города растворяла бархатная, мягкая ночь.

Октавия очнулась первой.

— Паршивка, — с удовольствием протянула она, заставляя меня обернуться. — Как ты, девка, умудрилась подцепить императора? Вся в мать, ты тоже умела… всякое.

Как и каждый раз при упоминании маминого имени в подобном ключе, я вспыхнула. Исключительно про себя, внешне нацепляя на губы елейную усмешку.

— А вы, как всегда, завидуете, да, тётя?

Зная, что это бесит её больше всего остального. Даже больше меня, препятствующей тому, чтобы Октавия целиком и полностью распоряжалась оставшимся от родителей наследством.

— Ах ты дрянь, — с улыбкой двинулась ко мне она.

— А за моё лицо вы тоже отвечаете жизнью? — подняв бровь, напомнила слова императора.

И в гробовой тишине, снова установившейся после моих слов, прошла мимо Октавии. Та бледнела, краснела и синела от бурлящей в ней ярости, но ничего не могла. Никто не мог, потому что не знал, для чего я сдалась императору. А связываться с ним и Палачом для любого в империи было себе дороже.

Поэтому на мгновение я задержалась рядом с тётей — просто чтобы запечатлеть в памяти, как она страдает от собственной беспомощности. А потом, подняв невесомые прозрачные юбки, переступила через своего бывшего жениха.

Мне надо было подумать. И вряд ли меня эти думы порадуют.

***

За неделю до.

Только полутёмный кабинет с массивной мебелью стал свидетелем разговора двух мужчин. Они выглядели похожими, как близнецы в неровном свете камина, но в то же время чем-то неуловимо отличались.

Тот, что расслабленно сидел в кресле, казалось, получил от жизни всё что хотел и теперь наслаждался каждой минутой.

А тот, что сидел за столом, закинув на него ноги, слишком увлекался страстями, чтобы с радостью принимать дары, которые готова преподнести судьба. И прямо сейчас злился.

— Я не отпускаю тебя, Карсер.

— Сочувствую, — хмыкнул тот в кресле. — Но я не спрашивал.

— Ты не можешь уехать, когда мы в шаге от разгадки и этой… — тот, который сидел за столом явно проглотил ругательство. — Этой девчонки, которую никто не может найти.

— Ты не можешь, — напомнил Карсер. — Мира сделала тебе артефакт, а ты всё недоволен.

— Ты отлыниваешь от своих обязанностей, — рыкнул второй.

— Уверен, что это главная причина твоей злости? А, может, ты влюблён в мою жену и ревнуешь? — угрожающе поднял бровь Карсер.

Но даже невооружённому взгляду был бы заметен смех в ярких синих глазах.

Да и второй мужчина скривился так, что становилось ясно его отношение.

— Я подарил Миранде фамильные украшения.

— А просто улыбнуться ты ей не пробовал? — отозвался смешком Карсер.

— Обязательно наверстаю на ближайшем приёме, куда вы оба не ходите. Причём здесь это, вообще. Ты заявляешь, что бросаешь всё и уезжаешь в наше самое дальнее поместье. За каким бесом?