(не)сбежавшая от Дракона

19

"Верь мне", — всё, что она сказала ему тогда. Стоя у резной церемониальной арки перед дворцом, она отыскала Тайрона взглядом. Золотая голова отражала солнце рядом с Джахди Дханом, среди представителей простых саламанцев.

Седой служитель огня в шафрановых одеждах закончил распевать священные песни и подошёл к Верне, чтобы увенчать её цветочными гирляндами. Девушка порадовалась возможности сменить позу, у неё уже порядком затекли ноги и одеревенела спина от долгого стояния на виду у всех. Хорошо хоть шёлковое платье не стесняло движений и не причиняло неудобств.

Громко благословляя каждую из гирлянд, служитель надел их на шею Верны и нарисовал соком граната на её лбу три вертикальных линии. Спину девушки объял поток тепла — это в арке зажгли ритуальный огонь, достававший до самого верха сооружения. Повинуясь указаниям Верна обошла арку и стремительно прошла сквозь тонкую полосу огня навстречу людям, которые с этого момента становились её народом.

Толпа прибывших посмотреть на коронацию истинной правительницы радостно зашумела. Внизу, у ступеней возвышенной площадки, всколыхнулось море цветов и зелёных ветвей, которые люди принесли с собой на праздник.

Глава совета Махав по-отечески надел на её голову тяжелое украшение, спускавшееся драгоценной каплей на лоб, и торжественно вручил ту самую печать, которая с детства была с Верной. После этого он поднял руку. Толпа замолкла.

— Раджани огласит свой первый указ. Слушайте!

Верна не была уверена, что сможет говорить так же громко, как он. Она сделала несколько шагов вперёд и поравнялась с Тайроном и Дханом, которые любовались на неё сбоку. От моря людей её отделяли десяток ступеней и шеренга воинов в парадной форме, вытянувшихся с копьями в руках.

— Раджани огласит волю огня, — Верна использовала древнюю формулировку, о которой читала в книгах отца. — Я издам лишь один указ, а потом оставлю трон.

По толпе людей пронесся шёпот, будто пролетел порыв ветра. Старый Махав позади одобрительно хмыкнул и шаркающей походкой двинулся туда, где сидели остальные члены совета.

— Власть не должна оставаться в руках лишь одного человека, — продолжала Верна. — В этом со мной согласны и члены совета, и представители простого саламанского народа. Поэтому…

В тишине было слышно, как гудит огонь, зажжённый в высоких чашах для украшения церемонии.

— Поэтому я отдаю её. Власть должна принадлежать тем, кто верен истинной крови и своей стране. Я отрекаюсь от неё в пользу людей, представляющих простой народ. Те, кто освободил саламанцев от врагов, очистят её и от предателей.

Всё последующее произошло одновременно. Позади раздался сдавленный крик ярости. Это Махав вскочил со своего места и, вынимая тонкий кинжал, бросился к Верне, опрокидывая на своём пути чаши с огнём. Тайрон и Джахди бросились на её защиту. Воины из шеренги выставили копья вперёд и строем шагнули к девушке.

Верна зажмурилась. Сейчас её убьют на глазах всего народа. На глазах Тайрона! Но неожиданно солдаты встали вокруг неё, ощетинившись копьями и никого не подпуская. Двое из них свалили с ног главу совета, а подбежавший Киан вырвал у отца кинжал и помог связать ему руки.

Народ повалил на ступени и площадку, где проходила церемония. Солдаты из народной армии окружили членов совета, не давая им сбежать. Представители джотти ликовали вместе со всеми.

Тайрон, пытаясь пробиться к Верне, что-то кричал солдатам на своём родном языке, забыв все саламанские слова. К нему присоединился Джахди. Придя в себя, девушка отдала приказ пропустить его и Дракона и вмиг оказалась в объятиях последнего.

Тайрон прижал её к себе изо всех сил, взволнованно повторяя:

— Больше никогда! Не отпущу. Запру в доме. Слышишь? Больше никогда!

— Тайрон, подожди, — Верна с трудом отстранилась и передала золотую ящерку плачущему от радости Дхану. — Всё. Теперь только твоя.

Ответом ей был жадный поцелуй, горячее любого огня. В окружении воинов, посреди толпы ликующих людей.