(не)счастье на спор

Глава 6. Никита

Признаю, я поторопился торжествовать победу, Екатерина Сергеевна оказалась довольно крепким орешком. Каждый раз, как мне чудился скорый и безоговорочный успех, барышня выкидывала очередной фортель, который моментально отбрасывал меня к самому началу пути. Не успел я порадоваться тому, что госпожа Добранецкая позволила поехать с ней в одном экипаже, как она поставила меня в глупейшее положение перед обеими бабулями и сбежала, оставив единолично разбираться с кудахчущими от волнения почтенными дамами! Принудили Екатерину Сергеевну принарядиться и выйти к гостям, так она вырядилась редкостной жеманницей, в обществе которой через пять минут даже кактус от тоски зачахнет. Одно радует, жизнь ей моя не безразлична, услышав про утопление вперёд метнулась, желая остановить. Правда, учитывая, каким зверем хрупкая барышня сейчас на меня смотрит, я уже не очень уверен, что госпожа Добранецкая хотела меня остановить, вполне возможно, девица рванулась посмотреть, точно ли мой хладный труп будет болтаться в пруду, избавив тем самым и от постылого спора. Тьфу, какие глупости в голову лезут! Я тряхнул головой, одарил Екатерину Сергеевну самой лучезарной из всех своих улыбок:

- Сударыня, может, нам стоит прекратить войну?

Увы, моё обаяние осталось незамеченным, барышня брови холодно приподняла, процедила тоном, противоречащим словам:

- А я с Вами не воюю.

Угу, охотно верю. Если дипломаты именно таким тоном и с таким выражением лица общаются, то меня ничуть не удивляет великое множество войн, революций, смут и прочих мировых катаклизмов. Я предпринял ещё одну попытку пробить брешь в ледяных доспехах, сковывающих душу Екатерины Сергеевны и мешающих ей радоваться жизни и вниманию обаятельного молодого мужчины (это я про себя, если кто не понял).

- В таком случае, приглашаю Вас на тур вальса.

Я специально говорил громко, дабы бабули, усиленно делающие вид, что им нет ни малейшего дела до нашего с Екатериной Сергеевной разговора, могли меня услышать и повлиять на решение строптивой барышни? Бесчестно? Ой, я Вас умоляю, в любви и на войне все средства хороши!

Екатерина Сергеевна нахмурилась, встрепенулась, точно птица, силящаяся вырваться из силка, и приоткрыла хорошенький ротик, намереваясь ответить (наверняка решительным отказом, судя по боевому виду), но в разговор вовремя вмешалась Аглая Кирилловна. Почтенная дама расплылась в приторной до ломоты зубовной улыбке и просюсюкала тоном, противостоять коему не решился бы даже мой отец, известный далеко за пределами клана своим вольнолюбивым несгибаемым нравом:

- И правда, Китти, зачем такой молодой и пригожей девице в обществе двух старух киснуть?

Ольга Леопольдовна с готовностью подхватила, для убедительности потряхивая седыми кудряшками и даже ножкой притопывая:

- Нет для молодых большей радости, чем танцы. Это мы с Аглашенькой точно знаем, уж поразбивали сердец в пору балов, а сколько туфелек стёрли едва ли не до дыр и не сосчитать!

Ну вот, я же говорил, что убелённые сединами интриганки будут на моей стороне! И кстати, лично мне известно и гораздо более приятственное занятие с барышней, чем танцы, но пока будем довольствоваться тем, что есть. Екатерина Сергеевна помрачнела, словно туча грозовая, но громы и молнии благоразумно придержала, даже не взглянула на меня, лишь губами едва заметно шевельнула, процедив тоном, коим только приговоры судебные и озвучивать.

- Я потанцую с Вами.

По требованиям хорошего тона мне следовало бы устыдиться столь ледяного согласия и под каким-либо благовидным предлогом оставить барышню одну. Но… я же говорил, что в любви и на войне все средства хороши? Так что я ловко цапнул барышню за ручку, повернул ладошку, дабы обнажилась нежнейшая кожа запястья с бешено пульсирующей синей жилкой, и припал губами к запястью. Екатерина Сергеевна чуть слышно охнула, дёрнулась, точно в неё молния попала, покраснела смущённо, разом весь воинственный пыл растеряв. Хо-хо, без лишней гордости могу сказать, что по части обольщения дам мне нет равных, любой вскружу голову, причём без всякой магии! Я самодовольно улыбнулся (а что, скажете, нет повода?), барышню, волю к сопротивлению потерявшую, за талию приобнял и в центр комнаты провёл. Словно по волшебству заиграла негромко мелодия вальса, я придвинул Екатерину Сергеевну ближе и закружил её сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Лёгкий ненавязчивый аромат духов, гибкий стан под моей рукой, чуть слышный шелест платья приятно волновали кровь, пробуждая отнюдь не целомудренные размышления. Клянусь небом, я даже начал задумываться о том, что прелестная госпожа Добранецкая достойна не только статуса любовницы, но даже супруги! Конечно, пока я не готов связать себя узами брака, но вот позднее, скажем, года через три-четыре…

Небольшой, но острый каблучок вонзился мне в ногу, безжалостно ринув с небес на грешную, полную боли и огорчений земную твердь. Я охнул, дёрнулся, сбившись с шага (был бы менее проворным, наверняка запутался бы в ногах, а то и вовсе позорно загремел на пол), а Екатерина Сергеевна, впервые с начала танца соблаговолив взглянуть на меня, прощебетала тоном невинного ангела, не только не способного на коварство, но даже не ведающего о его существовании:

- Что-то не так?

Презрев все наставления Его Величества этикета, я зло зыркнул на барышню, но той всё было нипочём, наоборот, даже обрадовалась тому, что досадить мне сумела. Эх, поторопился я с мечтаниями о мире да телесных наслаждениях, девица мне не ложе греть, а нервы на прочность проверять готовится! От досады я зубы стиснул, воздух с чуть слышным свистом втянул, Екатерину Сергеевну пуще прежнего к себе привлёк (пусть не думает, что напугала, нипочём не уступлю и не сдамся!), на новый круг вальса вывел. Не успел и пары шагов ступить, как и в другую ногу каблучок впился, да лихо так, с вывертом, чтобы даже мысли о досадной случайности не возникло. От боли, неожиданной, а потому втройне более обидной и злой, я вскрикнул, отпрянул, а госпожа Добранецкая, змея гремучая с личиком ангела, опять ресничками затрепетала, невинность разыгрывая: