Несчастья, которые мы несём

2

В покоях было темно. Погасли все свечи и масляные светильники из рисовой бумаги. Айяно любила находиться в темноте, но хотя бы одну свечу оставляла перед тем отправиться спать.

Я запустила руку в свою сумку и выудила старенький кухонный нож. Края его затупились и ручка проржавела, но я как смогла заточила его о камень, пока никто не видел.

В комнате госпожи почти отсутствовала мебель, не было даже сундука для безделушек. Не было места для сна, а весь пол покрывала жесткая циновка. Никогда Айяно не выглядела с утра сонной или уставшей по вечерам. На ее красивом лице вообще не появлялось эмоций кроме злости.

Так что я прислушалась, не веря в то что она вдруг заснула.

Тишина. Только снаружи шум и крики стали приглушеннее, будто зачарованные стены покоев не пропускали их.

Я рванула к туалетному столику, в зеркало которого обожает любоваться собой паучиха. Над ним, на досточке, висел меч. Едва моя рука коснулась ножен, по полу и стенам гостиницы прошла дрожь. Все на мгновение затихло и вдруг задребезжало с новой силой. Затряслись погашенные свечи, задрожало стекло. Я побежала к выходу но дверь уже оказалась заперта. Я прижалась к ней спиной, судорожно привязывая меч к поясу. Тонкие тесемки поддалась с трудом. Но страх утих когда рука легла на цука (рукоять катаны).

Мир будто остановился, засиял серебрянными нитями и открылся мои слепым глазам.

Стены потеряли светлый молочный вид и стали белыми как паутина. В углах появилась пыль, темные пятна, похожие на кровь и в нос ударила вонь от которой заслезились глаза. От истинного вида логова Айяно стало дурно. Сердце заколотилось от ужаса и я, не думая о последствиях, рванула к окну. Если повезет, с него можно допрыгнуть до соседней крыши а оттуда спуститься по плетеной лестнице. Но я не успела даже взобраться на него, как в ногу мне кто—то вцепился.

— Воровка! Так и знала, что ты просто воровка! — паучиха одним легким движением откинула меня в противоположную стену, выбив воздух из легких.

Айяно с взлохмаченными волосами приближалась готовясь пронзить меня насквозь. Я крепче сжала меч.

— Не приближайся.

— Грязная обманщица. Говорили мне, что нужно сразу тебя убить.

Она замахнулась но не успела достать до меня. Меч словно сквозь масло прошел через одну из толстых лап, отрубая её. Зеленая жижа прыснула на мои ноги. Демоница взревела и отшатнулась. Мы смотрели друг на друга удивленно, будто никто из нас не ожидал от меня такой дерзости. Теперь меч позволил мне увидеть, какой оголодавшей и жалкой была Айяно на самом деле. Лицо стало серым, щёки впали. Брюхо, всегда казавшееся мне огромным, оказалось каким—то мягким и болезненным.

Я поднялась опираясь на меч и приготовилась драться. Айяно взглянула на меня со смесью ужаса и животной ярости.

— Как смеешь ты прикасаться к моему Гэкко?! Тварь! — она снова бросилась в атаку.

Я увернулась и все же она полоснула меня когтем на щетинистой лапе. Перед глазам почти сразу начало плыть но нити которые показал мне меч оставались такими же яркими. Пригнувшись я полоснула по одной из них и Айяно закричала. Крик и сердитые слезы смешались в этом звуке и она забарахталась, от ярости не контролируя себя. Ругательства и проклятия слетали с её губ потоком.

— Моя служба окончена, госпожа Айяно. Прощайте. — сказала я в конец осмелев. В спину мне неслись вопли демоницы.

Я вернулась к окну и встала на него ногами. Меч вернулся в ножны и гостиница снова стала целой и чистой. Пропали дыры в крыше, паутина и вонь гнилого мяса. Таким Страна корней виделась мне все десять лет: цветущей и прекрасной.

С трудом я перебралась на соседнюю крышу и неловко спустилась вниз. Здесь царила суета и ужас. Один крупный нуэ (химера с головой обезьяны, телом тануки, лапами тигра и змеёй вместо хвоста), что иногда захаживал госпоже в гости, нёс своим крепким хвостом ведро с водой. Зонтики, сандалии и домовые духи сбивая друг друга пытались потушить пожар и их глотки разрывались в животных криках. Я юркнула в бамбуковые заросли и никто не обратил на это внимания.

— Нана! — услышала я голос Кохэку но не увидела его самого.

Рука сама потянулась к мечу и тут же мир заискрил. Я увидела нити, что вели к моему учителю.

— Я ранила её! Ранила! — я едва не кинулась ему на шею. Но оогами вовсе не выглядел радостным. Он строго посмотрел на меня и кивнул.

— Ты достала Гэкко. Это старый меч и очень своенравный. Будь с ним аккуратна.

— Понимаю. — я ласково провела пальцами по ножнам. — Буду.

— Идём, тропа уже давно открылась.

Мы пробирались через стену бамбука и за спиной не прекращались раздаваться крики.

— Это вы подожгли гостиницу?

— Я. Давно надо было это сделать. Слишком долго Айяно сидела в своей гнилой кормушке.

— Это волшебный меч. У меня получилось ранить им саму Прядильщицу.

Кохэку покосился на меня, фыркнув.

— Это старуху? Она больше голосит чем дерётся. Не зазнавайся, дитя.

Растения расступились и мы оказались перед озером, почти белым под лунным светом. Я удивленно раскрыла рот.

— Не может быть. Его здесь никогда не было…

Я точно знаю, что за лесом тянулся город ёкаев с его красными фонарями, богатыми рёканами и закусочными. Здесь должна быть песчаная дорога и почти сразу оживленная улица. Но я своими глазами смотрела на тихую глубокую воду, поросший камышом берег и луну, такую огромную, будто она сейчас упадет прямо на меня.

— Это тропа в твой мир. Почти такая же, по которой ты пришла сюда.

Это было так давно, что я даже не запомнила места в котором оказалась впервые. Просто водоворот страха и злости съел несколько месяцев прежде чем я пришла в себя и оглянулась на мир монстров, в котором оказалась.

И вот я возвращаюсь домой.

Дом, которого уже нет. К людям, которых я хочу убить. И всё же, желание снова увидеть обычных людей вызвало у меня волну восторга. Кохэку улыбнулся, показывая острые как у рыбы зубы.