Несчастья, которые мы несём

25 - Кори

Нана исчезает в воде так быстро, что я не успеваю даже закричать. Такузава хохочет и с его лица отваливаются лоскуты мяса. Будто рана нанесённая Наной открыла его истинный уродливый облик. Невозможно было поверить в то, что столько лет рядом находилась эта хитрая тварь, а я был слишком слеп чтобы понять это. Мне хотелось верить в то, что Такузава мертв настолько, что я ослеп. Я считал его братом в то время как настоящий Рэй давно отправился к духам. Эта мысль причиняла мне физическую боль, но сейчас не было времени горевать по очередной из множества моих ошибок.

Я бросился к воде.

Казалось, она ожила когда поглотила Нану и теперь смаковала удачный улов. Рябь превратилась в шторм, берег почти полностью пропал над набегающими волнами. Я забежал в воду по колено и понял, насколько она ледяная. Нана не могла уйти глубоко, не могла захлебнуться. Не здесь. Не сейчас.

Но как бы я не старался, не мог больше сделать ни шагу. Вода держала меня не давая двинуться вперёд.

В панике я обернулся и увидел что Колдун никак не желал издохнуть и исчезнуть из моей жизни. Мясо и кожа слетела с его костей как жухлая листва и теперь он представлял собой действительно ужасное зрелище.

—Пусти меня! — закричал я, призывая свою магию. Я знал, что он какими—то чудом нашел в себе силы чтобы помешать спасти Нану но не мог понять, как этот живой труп продолжает двигаться. Из—за раны нанесенной необычным мечом Такузава будто сгнил.

— Не так быстро, Кори. — выплюнул он вместе с очередным сгустком крови. Магия оставляла его тело вместе с тем, как из раны в текла черная кровь.

Вся магия что сидела в моем теле как свернувшаяся змея поднялась против этих пут, что мешали добраться до воды. Я дал ей волю и натравил на Такузаву. Или то, что от него осталось. Колдун взревел, но мне некогда было смотреть что с ним стало. Я снова попытался сделать шаг в воде и вокруг меня стал расползаться лёд, который тут же исчезал. Я попытался дотянуть его до той точки, где провалилась Нана, но не смог. Он, будто сметаемый более сильной магией, тут же растворялся в воде. Я кинулся вперёд но вода вытолкнула меня, не давая погрузиться.

Я выругался и снова почти упустил поводок, который сдерживает бурю внутри меня. Лёд так и ждал чтобы снова вырваться наружу, но я боялся, что если всё же смогу проморозить озеро, Нана погибнет.

Но она и сейчас погибала!

Я бросался снова и снова, но проклятое озеро не пускало. Не видя иного выхода я позволил льду вырваться, снова заморозить когда—то безмятежное место. Воздух промерз, камни на берегу стали похожи на снежные горки но вода оставалась нетронутой, будто гладь зеркала.

— Ты…— прорычал я, оборачиваясь.

Такузава всё не желал подыхать, теперь обреченно пытаясь дотянуться до воды. Я налетел на него быстрее любой бури и вдавил голову в землю.

— Говори, что с этим озером? Почему оно не пускает меня?!

Он хрипел, и эти стоны смешивались со слабым смехом. Даже сейчас, на пороге смерти, он насмехался надо мной.

— Я не властен над покоями Змея. Он забрал её. Ты ничего не сможешь сделать. Мне нужно…

Я наступил пяткой на костлявую руку которую он иянув вперёд, получая удовольствие он хруста.

Если бы я мог ощутить холод, наверное он бы стал нестерпимым. Всё вокруг покрылось льдом, потоки ветра сметали листья с деревьев. Я сжал кулак, мечтая содрать скальп с Колдуна, и поднял его голову.

— Говори.

Он хрипло усмехнулся, пораженный. Ему нет смысла вымаливать пощады: её он не получит. И помогать мне не собирался.

Забыв себя от ярости я ударил его головой о землю. И снова. И столько раз, что одна половина его ободранного лица исчезла. Стерлась об острые береговые камни. Колдун содрогнулся последний раз и затих. Ядовитое как его магия свечение вырвалось наружу, обогнуло меня и как комета с острым хвостом бросилось к воде. Магия Такузавы тоже не прошла над священным озером, столкнувшись с невидимой преградой. Вильнула последний раз всполохом яркого света и исчезла.

— Отправляйся, наконец, в Преисподнюю. — выдохнул я, обессилено.

Мои руки снова были в крови, и сам я вымазан ею. Сколько ещё раз мне потребуется убить проклятого мерзавца прежде чем этот кошмар закончится?

Я подобрался к воде, опускаясь на колени.

— Я знаю, сколько всего натворил. Знаю, что ты не простишь меня и не примешь. — Я сжал пальцы, собирая между ними мелкие камни. Они больно вонзились в кожу. — Но верни Нану. Не забирай её. Только не снова.

Эта тихая молитва была не похожа на отцовские. Он проводил целые ритуалы когда просил у Змея внимания, но я всегда был к этому холоден. Мне казалось глупым так стараться ради немого, возможно давно мертвого, божка. И я всё позабыл. Но сейчас надеялся лишь на то, что это сработает.

— Она достаточно пострадала от моих рук. Отпусти.

Ничего не изменилось. Буря стихла, птицы испуганно порхали между ветками наблюдая за моими жалкими попытками. Я уткнулся лбом в землю в немом поклоне. Выбившиеся волосы тут же намокли, неприятно прилипнув к щекам. Губы продолжали умолять и я не сразу расслышал за своим нервным шепотом всплеск.

Темная макушка Наны появилась ровно там где исчезла. Она была без сознания и лицо стало бледным, как у покойницы. На ватных ногах я забежал в воду и на этот раз она меня пропустила. Руки казались слишком слабыми, немощными когда я нёс её в дом. Точнее, развалины которыми он стал. Меня пугал вид Наны, её синие губы и холодные руки. Она редко сотрясалась от глухого кашля и никак не приходила в сознание.

Я не мог её согреть.

Мое тело давно стало холодным как лёд, которым я повелеваю. И создать я мог только смерть и болезни. Мне нужен был огонь, но последний свиток для телепортации был испорчен во время боя с Колдуном и окончательно пришел в негодность когда я забежал в воду.

— Идиот. Идиот. — я хотел бы разодрать себе кожу и вытащить на свет что—то, что могло помочь Нане.

Остаток старой печи выглядел ещё хуже, чем дом, но я упорно начал возиться с ней. Нашел несколько тонких одеял в кладовой и старый обрезок ткани. Мне понадобилось мгновение, чтобы решиться и я быстро освободил Нану от мокрой одежды. Она промерзла насквозь. Я обтёр её тканью и завернул в одеяла дрожащую девушку. Но её кожа становилась только горячее. Под глазами темнели синяки. Тонкие губы двигались, но не издавали звука.