Несколько нежных слов

ПОПУРРИ

Веронике нужно было остыть. Прийти в себя. Потому что события последних недель заставляли сомневаться в собственной адекватности. Она всегда считала себя реалисткой. Способной трезво мыслить в любой ситуации. А тут будто все краны сорвало.

Значит, она полетит с Риткой в Прагу. Давно планировали себя поощрить. После зимней сессии не вышло. Слегли обе с какой-то заразой. Зато на первые майские - даже лучше.

- Ника, хорош думать про своего Лёшу, - Рита отвлеклась от сбора вещей, - Хочешь понять, что чувствуешь, оторвись от него. Знаешь, какие в Чехии мальчики! Там сейчас куча всяких движух. Танцы, музыка, театры со всей Европы. Пусть он по тебе чуть-чуть соскучится.

С Риткой Берковской было очень комфортно. Она была неконфликтная, весёлая, аккуратная, хозяйственная и активная. Не соседка по квартире, а мечта.

Ритка училась, как ни странно, на отделении славянской филологии. Изучала чешский язык. Ника на том же третьем курсе грызла гранит на романо-германском отделении. У неё первый язык был итальянский.

- Если романский ещё ничего, то германский бабушка Фира не одобрила бы, - на вопрос о выборе отделения отшучивалась Ритка.

Уже в самолёте, набирающем высоту, Ника перебирала в памяти события последних дней. До сих пор не верилось, что на неё обратил внимание такой парень, как Алексей. Студент Московской консерватории.

Вероника брела к метро с очередного частного урока, которыми зарабатывала на свою самостоятельную жизнь. У неё была московская квартира и даже своя комната в ней. Только жить с мамой и очередным отчимом стало совсем невыносимо.

Апрельский субботний день радовал теплом. На набережной играла музыка. На площадке внизу танцевали пары. Хастл, кажется. Вероника встала у парапета. Отхлебнула кофе из картонного стаканчика.

- Девушка, а Вы не хотите потанцевать? - рядом возник высокий светловолосый парень. Протянул ей руку.

- Я?

Парень кивнул и смахнул со лба длинную чёлку.

Ника и подумать не могла, что на неё, ничем не примечательную внешне, можно смотреть с восхищением. Оттанцевав на площадке до позднего вечера, набродившись потом по улицам, они с Алексеем еле оторвались друг от друга.

Быстро, очень быстро все закрутилось. Аж страшно. Нужно притормозить.

Звонок от Макса для Алексея был полной неожиданностью.

- Алекс, привет! Какие планы на второе мая? - без прелюдии начал Макс Бергер.

- Пока никаких. На даче нужно газон покосить.

- Бросай свой газон. Есть возможность заработать хорошие деньги и наконец увидеться.

- Выкладывай.
- В Пражский молодёжный оркестр на три выступления нужен кларнет. Второго мая. Платят четыреста за все. Билет, если я отсюда возьму, будет двадцать евро в обе стороны. Фрак не нужен. Играют попурри из известных оперетт.

- Макс, а что, в Праге нельзя найти кларнет?

- Посмотрите на этого придурка! Я ему добыл работу, а он выпендривается! Нету в Праге кларнетов. Фестиваль же! А кларнетистов, как тебе известно, Пражская консерватория берет раз в четыре года. Не сажать же им бородатых дядек в молодёжный оркестр!

Возможность была и правда отличная. Даже триста евро чистыми - приличный заработок для одного дня. Алексей хоть и жил дома, на шее у родителей не сидел. Инструмент у него и правда редкий. Делать в первые майские праздники в Москве все равно нечего. Ника сказала, что проведёт эти дни с подругой. Потому что давно обещала.

Удивительная она! Будто не считает себя достойной любви. А сама, как золотой лучик. Тоненькая. Рыженькая. Они ходили с ней в театр. Давали "Риголетто" на языке оригинала. Оказалось, Ника изучает итальянский. Либретто пробежала глазами. Сказала, что лучше сама послушает. И танцевать с ней удовольствие. И болтать обо всем. Столько ума, обаяния и такта. Глаза эти огромные зелёные. Настоящее чудо, упускать которое он уж точно не намерен.

Макс встречал друга в аэропорту. Как всегда, крутил в руках барабанные палочки. Они не виделись год с последнего студенческого музыкального лагеря. Впрыгнули в автобус. Помчались на раннюю репетицию.
- Ты сам играешь сегодня со мной?
- Да. Два из трех. Утренний и дневной. Вечерний в Вальдштейнском саду тебя из зала послушаю.

Девочки за первый день набродились так, что ноги гудели. В хостеле не пошли тусить с итальянцами. Хотя те приглашали очень настойчиво.

- Ник, ну ты чего? Надо было хоть пообщаться. Я ж по-итальянски не могу.

- Ты можешь по-английски не хуже меня. Не прибедняйся. И вообще, это ты им понравилась.

Утром гуляли уже неспешно. Ели мороженое. Подолгу сидели в кафе. Впитывали атмосферу. Вокруг всё время играла музыка. Ходили уличные артисты. Они посмотрели венгерский кукольный театр. И выступления фольклорных танцевальных коллективов.

По вечер пошли смотреть на белых павлинов в Вальдштейнском саду. На небольшой площадке рассаживался оркестр. Ника резко схватила подругу за локоть.

- Что? Ник, ты чего?

- Лёша. Он там.

- Совсем поехала крыша, да? Мерещится?

- Он в оркестре. Смотри сама. С кларнетом.

И Ника, оставив подругу, стала пробираться ближе к сцене.

Алексей увидел её сразу. Глаза, как два зелёных фонаря. Не говорите больше, что чудес на свете не бывает! Так вдохновенно его кларнет не звучал никогда! Он играл для неё. Своей солнечной девочки.

Рита слушала с последнего ряда. Оркестр был действительно хорош. Рядом стоял парень в ярко-синей рубашке и крутил в руках барабанные палочки. Глянул на неё пристально.

- Я Макс. Макс Бергер.

- Привет, - по-чешски отозвалась Рита.

- О, прости за вопрос, ты не из Чехии?

- Нет, я из Москвы. Чешский изучаю в университете. А ты местный?

- Нет. Я из Лейпцига. Учусь тут в консерватории. Мама у меня чешка, а папа немец.

Рита подумала, что чеха бабушка Фира вполне даже одобрит. А про немца ей знать необязательно.