Несломленная

Глава 5. Жан

Я — сирота, и все мои проблемы из-за этого.

Родителей я лишился разом. Мои отец и мать были прославленными охотниками на вампиров — настолько знаменитыми в Главной Империи Мира, что им буквально не давали прохода. Женщины при виде моего отца лишались чувств. Мужчины, встретив мою мать, бросали жен с выводком детей и просиживали ночами возле нашего дома, с тоской глядя в закрытые окна.

Когда толпа поклонников приобретала угрожающий размах, отец выходил на крыльцо и, небрежно перебрасывая из руки в руку серебряный клинок, сообщал:

- Перекромсаю всех, кого увижу здесь через час!

И, драматично хлопнув дверью, возвращался в дом. И уже там заходился от хохота, обнимая маму — отец нисколько не ревновал, но его очень забавляла картина драпавших куда подальше при виде серебряного клинка маминых обожателей. А ведь они даже не были вампирами, чтобы так сильно бояться серебра!

Я видел, как мои одноклассники растут в несчастных семьях и в семьях, которые только притворяются счастливыми. Разница между ними была невелика — одни собачились, а то и дрались, прилюдно, другие — делали это за закрытыми дверьми. Но правда все равно просачивалась наружу — в полных ненависти взглядах, в злых шутках, в словно случайно появившихся синяках на руках детей.

Но мы, Хоты, были другими. Мы ничего не изображали, а просто любили друг друга до одури. Никогда и ни у кого я не видел такой нежности в глазах, как у моих родителей, когда они смотрели друг на друга. И я, их единственный ребенок, получал эту нежность в трехкратном размере. Мама и папа никогда не отмахивались от меня, отвечали на все мои дурацкие вопросы и читали добрые сказки на ночь.

Отец научил меня кататься на велосипеде и на лошади. Научил плести чесночные ожерелья и стрелять серебряными пулями. Мама научила меня готовить так, что шеф-повара лучших ресторанов выглядели на моем фоне деревенскими кухарками. Научила разбираться в травах и грибах. Научила любить этот мир и доверять ему. Вот только последнее было зря.

Этот мир у меня отняли. Отняли грубо, в один момент уничтожив все, без чего я не мыслил дальнейшей жизни.

В конечном итоге именно популярность сгубила маму и папу. Во всех газетах Империи моих родителей возносили на недосягаемый для простых смертных пьедестал. Андрэ Хот — непревзойденный стрелок, и его не под силу победить ни одному вампиру! Джульетта Хот подкрадется к вампиру так незаметно, что он ни за что не увидит осиновый кол в ее уверенных руках! Такими фразами пестрели газетные статьи о моих родителях, дополненные эффектными фотоснимками, на которых мама и папа позировали с оружием. Эти статьи, полагаю, читали и вампиры в том числе. Думаю, особенно сильно их интересовали фотографии.

Мне было двенадцать, и я не понимал, что мои родители уже в опасности, потому что уверовали в собственную неуязвимость. А я… Ну а что я? Я принимал на веру все, во что верили родители. У меня не возникало даже мимолетной мысли, что однажды мои смелые и красивые папа и мама потерпят сокрушительное поражение.

Это случилось, когда их позвали в соседнюю страну. Там бушевал чрезвычайно наглый вампир — очаровательный блондин совращал доверчивых девиц пачками, как будто стремился оставить после себя как можно больше дурного семени.

Быть может, никто не придал бы бесчинствам красавца большого значения, но тот зашел слишком далеко, обольстив наивную принцессу из одной северной страны. Кому-то — я так и не узнал, кому — это очень не понравилось, и мои родители получили задание: найти и уничтожить любвеобильного блондина.

Это было вполне рядовое, даже простое, задание. Бывало, что мама и папа вдвоем уничтожали десятки вампиров за раз, а тут — одна-единственная легкомысленная особь!

… Говорят, никогда нельзя недооценивать противника. Опыт моих родителей доказал, что это правда.

Белобрысый упырь как будто знал, что на него открыли охоту. Как пересказал потом трактирщик, единственный свидетель произошедшего, все случилось мгновенно. Вампир лениво флиртовал с пухленькой, то и дело краснеющей девицей, когда за его спиной бесшумно материализовались охотники по его вампирскую душу.

- Он даже в лице не переменился! - рассказывал мне трактирщик, когда в свои восемнадцать лет я был освобожден от опеки учителей и мог свободно разъезжать где угодно. В первую очередь я отправился в ту самую страну, где убили моих родителей. В Крэлльсию, в которой преимущественно обитали простые люди и всего с десяток белых колдунов.

Угостив болтливого трактирщика, я выяснил все, что хотел, и даже чуть больше.

- Он, упырь, значит, сидел тут как ни в чем не бывало. Я к нему особо и не присматривался. Парень как парень. Ну смазливый как девчонка, но это не преступление. А потом он к Анжеле стал липнуть. Постоянная, значит, наша клиентка. Из простых девушек. Но хорошая. Главное — есть за что ухватиться! А я как это увидал — осерчал. Ну сам понимаешь…

Трактирщик замялся, теребя себя за пышные рыжие усы. Тогда я подтолкнул его повествование:

- Ты сам имел виды на Анжелу.

- Верно, - закивал трактирщик. - Я даже хотел пацану пригрозить. Но тут! Дверь наша распахнулась, не издав ни звука! А это, скажу я тебе, само по себе удивительно. Потому что дверь — просто дрянь, ей уж лет сто и грохочет, зараза, даже от дуновения ветерка!

Я уставился в свой стакан с густым сладким напитком. То, о чем говорил рыжий трактирщик, было очень похоже на моих родителей. Они одни умели появляться так бесшумно, что даже у меня не было ни единого шанса сделать вид, что я учу уроки, а вовсе не валяю дурака, разукрашивая картинки в специальных детских книжках.

- Он сидел к ним спиной. К родителям твоим, значит, - трактирщик вытер свои великолепные усы, с сожалением поглядывая в свой слишком быстро опустевший стакан. - Не дернулся, не вздрогнул. Ничего. Мгновенно выхватил меч из ножен, крутанулся, и отрубил обоим головы! Они и понять ничего не успели. Зато не мучились.

- Где искать этого вампира? Не знаешь?