Несломленная

Глава 7. Эмилия

Письмо от императора всех миров навело большой переполох в нашем доме. Особенно взволновалась матушка Фекла, хотя знать не знала, что за птица этот император!

Но как звучало — аж целый император всех миров! Этого внушительного титула оказалось достаточно, чтобы матушка бросила все дела и занялась моими сборами.

Я вяло поспорила с матушкой по поводу письма. Что и говорить — предложение в нем содержалось интригующее, но оно, увы, нарушало мои планы по разжиганию революции в Тролэнде.

- Это точно ошибка, - сказала я. - Зачем я сдалась императору всех миров? Даже смешно!

- Не говори глупостей, - на бегу ответила мне матушка. - Наверняка этот самый император прознал, что ты — особа гордых королевских кровей. И теперь хочет на тебе жениться! Вот соседи обзавидуются!

Под моим потрясенным взглядом матушка выскочила из дома, прихватив с собой обеих сестриц.

Батюшка Никодим между тем сидел за кухонным столом и тосковал над чашкой имбирного чая. Выглядело это очень подозрительно. Потому что, если кто не знает, имбирный чай — любимый напиток каждого тролля. И ни один уважающий себя представитель этой расы не станет просто сидеть и бессмысленно пялиться в чашку, когда она наполнена жидкостью, аромат которой напоминает о волшебных зимних праздниках.

А зимние праздники — пожалуй, единственное хорошее, что еще осталось в Тролэнде.

Проявляя поразительное пренебрежение к ароматному чаю, батюшка одной рукой обхватил остывшую чашку, а другой вцепился в старую газету.

- Тут написано, что в империи всех миров круглый год стоит летняя погода, - сообщил мне батюшка.

Вид у него был совершенно потерянный и я, мысленно вздохнув, тоже села за стол. Мне вовсе не улыбалось нянчиться с опечаленным троллем, но правила приличия требовали проявить хотя бы минимальное участие. К тому же — как знать? - может, мне еще придется вернуться в этот дом. Так зачем портить отношения с его обитателями?

- Летняя погода — это хорошо, - поделилась я своими соображениями. - Можно сэкономить на зимней одежде. Мое пальто истрепалось до того, что его стыдно и надеть! А ведь зима придет совсем скоро.

Я красноречиво посмотрела на березы за кухонным окном. Их пожелтевшая листва лучше всяких слов говорила о том, что холода наступят быстрее, чем кажется.

Батюшка с грохотом отставил кружку, и коричневые лужицы растеклись по столу причудливыми пятнами.

- Вранье это все, Эмилия, вот что я тебе скажу!

- Ты о чем?

- Про вечное лето в этой так называемой империи!

Я с тревогой всматривалась в зеленое лицо батюшки, которое приобрело серовато-землистый оттенок. Чего это он так переволновался?

- Слышал я про эту империю, теперь точно вспомнил! От одного знакомого, его туда занесло по чистой случайности. И знаешь что? От империи там осталась только табличка на въезде! А на деле — это та самая Клоака, населенная вампирами и оборотнями. Да там просто опасно находиться!

Я схватила остывший батюшкин чай, осушила чашку в два глотка и, недолго думая, протерла лужицы на столе рукавом своей ветхой блузки.

- Если это правда, то я окажусь среди своих.

Батюшка хотел что-то возразить, но не успел. Двери распахнулись, впуская в дом вечернюю свежесть, а также матушку в компании Аниллы и Баниллы.

Матушка выгнала нас с батюшкой из-за стола и разложила на шершавой поверхности черную ткань в цветочек.

- Знахарка дала. На новое платье для Эмильки, - похвасталась Анилла.

- Она как узнала, что Эмилька уезжает, так обрадовалась, что ее даже просить не пришлось, - хихикнула Банилла. - Сама ткань притащила! Да еще сколько много!

Батюшка завел свою шарманку про то, что империя — вовсе не империя, а проклятое место. Но матушка только цыкнула на него и приказала идти выдергивать высокую траву возле дома.

- Чтоб не стыдно было! Как никак ждем императорскую карету! - объяснила она.

Меня из кухни тоже вытолкали. Матушка велела мне идти спать — по ее словам, только здоровый сон мог придать мне более-менее свежий вид. Сестрицы улыбались, сложив зеленые руки на внушительных животах, но в их улыбках мне виделась плохо скрытая печаль.

Так что уговаривать меня не пришлось. Я удалилась в свою спальню на чердаке, радуясь, что мне не придется принимать участие в шитье, да еще взирать на тоскливые физиономии Аниллы и Баниллы. Шить я умела, впрочем как и готовить, и убираться — всему этому меня научила матушка Фекла в перерывах между моими хулиганскими выходками. Одна беда — этими безусловно полезными вещами матушка заставляла меня заниматься в качестве наказания.

Так что именно как наказания я их и воспринимала.

Я вытянулась на своей узкой кровати, представляя, как озадачится команда троллей, когда не обнаружат меня завтра в назначенном месте. Эх, не видать Тролэнду без меня революции! Но я больше не считала это проблемой. Меня не покидало предчувствие, что в грядущей поездке Эмилию Ллорт ждут великие дела…

Перед тем как провалиться в сон, я подумала, что на улице нет дождя, и это очень хорошо. В свою последнюю ночь в этом доме я хотя бы не промокну!

Утром меня растолкала матушка Фекла, без всяких церемоний сдернув одеяло с моего разомлевшего тела. Постанывая от недовольства — никогда не любила рано вставать! - я совершила утренний ритуал омовения и небрежно почистила зубы мятным порошком, которым в последнее время щедро награждали на службе батюшку Никодима. Плохо только, что мешки с зубным порошком выдавали ему вместо жалованья.

Глядя на то, как я лениво привожу себя в порядок, матушка рассердилась, выплеснула мне в лицо целый ковш воды и заставила чистить зубы заново. Что и говорить, методы воспитания у моей приемной матери были варварскими, зато как бодрили!

Когда свежесть моего дыхания была оценена как сносная, матушка поставила меня перед зеркалом и, с помощью сестриц, запихнула в новехонькое платье.

Я смотрела на свое отражение с неприязнью. В черном платье, со шваброподобной фигурой, я еще больше напоминала ворону.