(не)случайная встреча

ГЛАВА 49 Арина

Прихожу в себя и не понимаю, где нахожусь. В теле слабость. Нет сил даже пошевелиться.
— Боже! Мой ребёнок! Что с ним? — с трудом поднимаю руку и кладу её на живот словно надеясь узнать всё ли в порядке. А если нет?
Страх обжигает горло, заставляя сердце биться чаще. Воспоминания наплывают обрывками: Дима. Та девушка. Его признание ей. Кто-то кричит, что мне плохо и у меня кровь. И всё темнота... Только бы с ребенком ничего не случилось. Он должен быть в порядке. Это все, что сейчас имеет значение.

Сквозь пелену в глазах проступают очертания больничной палаты: белые стены, капельница, мерный писк аппаратуры. Значит, я в больнице. Жива. Но что с ним? Нужно узнать. Нужно заставить себя заговорить, позвать на помощь, но губы словно налиты свинцом.

Собираю остатки воли в кулак и, с трудом размыкая губы, хриплю:
— Ре…бёнок… Что... с моим... ребёнком?

В палату тут же влетает врач в белом халате. Её лицо выражает смесь облегчения и беспокойства. Она склоняется надо мной, проверяет пульс, что-то быстро записывает в блокнот.
— Тихо, тихо, вам нельзя волноваться. Нам удалось спасти ваш плод с ним всё в хорошо.
Облегчённо выдохнула.
— Эх, молодёжь! Что ж вы так безответственно ко всему относитесь? Беременность это вам не шутки.

Я закрываю глаза. Слёзы текут по щекам. — Спасибо! «Большое вам спасибо!» — прошептала я.
Мой малыш жив. Это главное. Плевать на Диму. Плевать на все. Он жив.
Врач продолжала ворчать. Что-то про нервы. Про стресс. Говорит, надо беречь себя. Я слушала в пол уха. Главное – малыш. Он в порядке. Значит, и я справлюсь. Со всем.
Она уходит. Я снова одна. В палате тихо. Слышно только писк аппаратуры. Засыпаю. Нужно отдохнуть.

Когда пробуждаясь ото сна, мне уже на много лучше. Ощущается прилив сил.
Беру телефон, и набираю подругу.
— Привет будущая мамочка! — раздаётся радостный голос Насти. — Ты придёшь сегодня в больницу? Вроде как к Диме можно. Мы с Ромкой тоже только приехали, — щебетала она.
— Я уже здесь.
— Правда? А где ты? Давайте вместе пойдём к нему?
— Я не пойду с вами, я в патологическом отделении.
Повисло молчание.
— Арина не пугай меня, что ты там забыла? С крестником всё в порядке?
Ответом был лишь мой тихий всхлип и робкое «Да». Ничего не могу с собой поделать, рана от предательства очень свежа.
— Так, понятно! — вскрикнула Настюха. Я пулей. Жди. И не смей хандрить там.

Настя примчалась через десять минут. Ворвалась в палату, как вихрь. Лицо было полно тревоги. Увидев меня, бледную крепко- крепко обняла, словно боясь, что я сейчас исчезну.

— Ну, рассказывай! Всё рассказывай! – затараторила она, отстраняясь и усаживаясь на край кровати. Я медленно, сбивчиво, поведала ей обо всём: о Диме, о той девушке, о кровотечении, о страхе потерять ребёнка. Настя молча слушала, держа меня за руку. В её глазах плескалось сочувствие и ярость.

— Ах, гад! – прошипела она, когда я закончила. – Да я ему…! Нет, стой. В данный момент на первом плане ты и твое маленький сокровище. Плюнь на него! Мы поможем. Слышишь? Ты не одна. Мы будем рядом. И вы с малышом прекрасно справитесь. А этот козёл ещё пожалеет, вот увидишь. Она достала из пакета сок и протянула мне.
– Пей давай. И никаких больше слёз. Ты сильная, я знаю. Ты выдержишь. А потом мы устроим тебе такой праздник, что Димка локти себе искусает!
Я улыбнулась сквозь слезы. Настя умела подбодрить, как никто другой. Уже через час я чувствовала себя намного лучше. Появилась уверенность в завтрашнем дне. И пусть впереди много трудностей, но мы не одни. А это самое главное.
— Настюш, прошу, пусть всё произошедшее останется, между нами. Про беременность никто не знает. Думаю, это даже к лучшему. Спрошу, когда можно выписаться и уеду.
— Но куда ты собралась?
— Сначала, к маме. А потом не знаю. Хочу просто испариться. Исчезнуть со всех радаров. Начать новую жизнь вместе с малышом.
Настя молча кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Она знала, что сейчас главное – дать мне время и пространство, чтобы пережить всё это.

Пролежала так целый неделю. Надоело катастрофически, но врач был непреклонен. Уверяя, что так лучше для ребёнка. Согласилась. Под их наблюдением всё же спокойней.
Подруга приходила каждый день. Принесла мне книги, сканворды. Хотя зачем мне это всё? Сейчас ведь век цифровых технологий. Каждый её приход, мы по долгу болтали. Обо всем, кроме Димы. Несмотря на то, что обида раздирала мою душу, было интересно, как он? Как прошла операция? Какие прогнозы? Но спросить не решаюсь.
— Ты очень задумчивая сегодня, — заметила подруга, когда мы собирали вещи. — Вон выписываешься! С бебиком порядок. А сама грустная? Есть то, что мне нужно знать?
— Нет. Просто… неделя прошла. А я ничего не знаю о ...
— Только не говори, что речь о Соколове? — демонстративно закатила она глаза.
— Просто интересно, как он.
Как никак это отец моего будущего ребёнка, — проговорила я, отводя взгляд.
— Нормально всё с ним. Идёт на поправку. Скоро выписывают. Ромка говорит отправляется на реабилитацию. Стоять пока ещё не умеет. Но чувствительность вернулась. Всё довольна? А теперь забудь о нём.
Вздохнула Настена права. Нужно вычеркнуть его из памяти.
Перед отъездом у меня были не законченный дела. Необходимо будет решить вопрос с руководством компании. Поэтому распрощались с Настей возле клиники. Оттуда я прямиком направилась в офис. Поставила Марину в известность, что меня не будет кое какое-то время. О том, кто меня будет заменять, позаботилась заранее. Вызвала руководителя с другого филиала. И уже завтра он вступит в должность. Договорились, что в случае чего, всегда буду на связи.
Ну всё. Сняла с себя груз ответственности. Заехала домой собрала необходимые вещи и отправилась в путь. Меня здесь больше ничего не держит.

Мамуля встретила меня с распростертыми объятиями. Её глаза светились от счастья. Дом пах свежеиспеченными пирогами, и на сердце сразу стало теплее. Я вдохнула этот родной аромат полной грудью, чувствуя, как напряжение последних недель постепенно отступает. Она суетилась вокруг меня, накрывая на стол, задавая миллион вопросов.