Неслучайный карасик

Часть вторая

Из истории ближайшей церкви, прихожанином которй он являлся, Степан Викторович, знал, что этот самый пруд, у которого он сейчас находился, в давние времена вырыли монахини монастыря. Церковь, стоящая чуть поодаль, за косогором, где сейчас находился вновь воссозданный монастырь и пруд, принадлежащий ей, наводили разные кривотолки на живущих поблизости соседей. В тяжкие времена, после Октябрьской революции большевиков 1917 года, монастырь был разорен и полностью уничтожен. В церкви, как и во многих церквах России, были сделаны склады, конюшни и прочее, прочее. Кладбище на территории нынешнего монастыря красноречиво говорило, кто был на нем похоронен. " Девичьи слезы", – так называли в народе этот пруд. Сколько же их пролилось со дня Сотворения. Сколько их, невинных, обманутых девушек, обесчещенных и брошенных уходили от мира в невесты Христовы. А сколько их несчастных, кончали жизнь самоубийством. Мысли Степана Викторовича ушли в прошлое. Из дум его вывел звонкий мальчишеский голос. Подняв голову он увидел на косогоре двух пацанов смотревших на него и показывающих на поплавок.

– Дедуля, поймали чего?– прокричали они. " Дедуля" посмотрел на них и покачал головой. Мальчишки рассмеялись, что-то прокричали и убегая скрылись за бугром. Взгляд старика невольно упал на поплавок, но тот был неподвижен. Ветра не было и зеркало пруда отражало лишь небо. Мысли вернулись к Илюшке.

– Смышленый пацан, верит в Бога. Сейчас таких пойди-найди. И размышляет как взрослый. Мысли перенеслись на своих внуков. Давненько он их уже не видел. Дочки, Оксанка и Варвара, жили в других городах. У обеих было по сыну, но вот уже три года он их не видел. После того, как умерла его жена, видеться с ними стали совсем редко. С чем это было связано – он не знал. Хотя и звал их постоянно в гости. Скучал. К себе его они почему-то не звали, и он смирился с этим, хоть сердце постоянно к ним рвалось. Ведь это были его дочки, любимые, озорные девчушки. А внуки.. Вот бы с ними сходить на рыбалку, да на всю ночку.

Послышался шум и топот бегущих ног и мысли его прервались.

Мальчонка с полной бутылкой воды подбежал к нему и предложил попить.

– Только осторожно, холодная, не дай Бог заболеете, – он передал запотевшую бутылку старику, – ну что, клевало? Хоть разок? – осторожно взяв удочку из рук Степана Викторовича, он сменил червяка и поплевав на него закинул вновь. Пока старик пил небольшими глотками воду, мальчонка не умолкая забросал его разговорами и вопросами.

– Маманя одна дома, уборку решила сделать. Сегодня среда, так она обычно в субботу делает ее. Мы ей с дедулей помогаем. А в воскресение в храм. Я люблю с дедом ходить в церковь, особенно в праздники, там на столах угощение разное бывает, классно.

– А Вы сильно веруете в Бога? А когда в церковь ходите, по воскресениям? А Вы знаете, что по воскресениям и в праздники работать нельзя? И еще, взрослым нельзя напиваться пьяными. Да, и надо помогать немощным, ну, больным значит.

– А Вы не сказали, поклевка то хоть была?

– А знаете почему по воскресениям работать нельзя? Ну, вернее не болтаться без дела? Потому-что, в христианской церкви празднуется день воскресный в память о Воскресении Христовом. Поэтому надо в этот день церковь посещать.

Старик попил воды, закрыл крышкой бутылку и поставил рядом с собой на траву.

– Тебя как звать-то, рыбак? – сощурился старичок поправляя шляпу.

–А… я Илюшка, а Вас? – поинтересовался он.

Меня- Степан Викторович, но ты можешь звать просто дядей Степой, или дедом. Твоему дедуле то, сколько лет?

– Точно знаю, шестьдесят пять зимой было, юбилей.

–Ну и мне шестьдесят шесть, значит дедом Степой и зови. Мальчонка кивнул головой.

– Да дедули, старенькие вы стали. Мамке моей тоже уже тридцать пять было недавно. Папке за сорок. Но он не живет с нами. Разошлись они. Жалко немного. Я их обоих люблю все равно, родные все-таки. Ведь если бы не они, меня бы не было. – Он замолчал и призадумался. – Да и Бог говорит, – родителей своих не обижай. Дедуля мой говорит, что Бог особенно хранит жизнь тех людей, кто чтит своих отца и мать.

– А, вот еще вспомнил; – не унимался Илюшка: - у нас пацаны в школе рассказывали, что у кого-то из восьмого класса отец мать свою убил. Пьяный, топором зарубил. Представляете? На свою мать – руку поднял. Это какой же грех. По заповедям убийство, является смертельным грехом, или смертным, забыл как правильно , а тут, свою мать.– У мальчонки аж голос задрожал от волнения.

– А еще бывает, что вешаются сами, или с крыш прыгают. Это вообще- самоубийство. Дедуля говорит, что этого Бог совсем не простит. А тут Ирка; – он замешкался глядя на шевельнувшийся поплавок, затем вытер со лба капли пота; – а тут Ирка говорила, одноклассница моя, что ее в группу смерти звали. Я не знаю подробностей, она не говорила, так вот, она отцу своему рассказала и он нашел у нее в компьютере что-то, в полицию сообщил. Не знаю, что там было, осенью спрошу.

Степан Викторович с интересом наблюдал за рассказчиком, искоса поглядывая на поплавок. Илюшка же, от волнения, даже не смотрел на него.

– А еще, это дедуля мой так говорит, что бывают убийства духовные, или душевные…- он прикусил губы что-то вспоминая, – а вспомнил, правильно, духовные убийства.

– А это как? – поинтересовался старик.

– Ну, это если кто-нибудь соблазнит кого к убийству.

– Что сделает? – перебил он.

–Ну, это значит подговорит к воровству, или еще чему греховному, плохому. Даже если наговорит на кого. Или ненавидишь кого-нибудь, это тоже грех. Да! Это дедуля мой так говорит. А он – знает!

– Еще дед говорит, что надо всех прощать. Даже, если тебя обидели. Помогать бедным, и вообще, ко всем относиться хорошо. Как ты – так и к тебе. Я вон в третьем классе, тоже был злой-презлой. Меня пацаны- старшаки побили. А все из-за Толяна, он их подговорил. Так я деду все рассказал, мамке ничего, а ему только. А знаете, что он мне ответил?– Илюшка заговорщески подсел ближе.– Он мне говорит, – а ты с ним один на один разберись, если сможешь. Только без злобы, чтобы он знал, как других подговаривать. И что? Я ведь побил его, даже и не злился на него совсем. Он потом даже прощения просил.