Несмотря ни на что

Глава 22

Мистер Томпсон, звеня связкой ключей, открыл последний замок и с силой потянул дверь на себя. Он застыл на пороге и какое-то время не решался войти, как будто собирался с духом. И как только он перешагнул порог, до Гарри и Гермионы донёсся шум льющейся воды. Они пытались хоть что-нибудь разглядеть и, вытянув шеи, стали заглядывать в дверной проём.

Коллекционер зажёг факел, висящий на стене, и в комнате в которую он только что вошёл, сразу стало светло. Он подошёл к большому камню, который лежал на полу в самом центре и встал перед ним на колени. Кроме этого булыжника в помещении ничего больше не было. Гермиона сразу догадалась, что именно в этом камне хранилась магия музея.

Томпсон положил левую ладонь на камень, а правой рукой, держа в ней палочку, стал чертить в воздухе какие-то фигуры. Затем он склонился в поклоне и произнёс следующие слова:

— Магия, заточенная мной, приказываю тебе выйти вновь!

Николя стоял рядом с Кристианом у самого входа. Они крепко сжимали палочки в руках и в любой момент были готовы произнести заклинания.

Гарри и Гермиона замерли на месте, они боялись даже дышать. Если сотрудники музея поставят щит на трансгрессию раньше, чем они покинут здание, то тогда им придётся нелегко. Мантия может скрыть их тела, но сам факт их нахождения здесь она утаить не сможет.

Камень задрожал и стал излучать еле заметный глазу оранжевый свет, который медленно заполнял всё вокруг. Гермиона попыталась трансгрессировать, но ничего не вышло. Она попробовала ещё раз, но они с Гарри продолжали оставаться на месте.

«Неужели запрет на трансгрессию уже действует? — в ужасе подумала Грейнджер. — Но я не слышала, чтобы Николя произносил заклинание. А что, если он обладает невербальной магией… Только не это». Собственные мысли пугали Гермиону, она не могла поверить в то, что они вот-вот будут пойманы. Заметив, как Кристиан поднял свою палочку, Грейнджер очень растерялась, а когда он прокричал: «Гоменум ровелио», она едва не лишилась рассудка, так как знала, что сейчас произойдёт.

Но опасения Гермионы были напрасны — после того, как Кристиан произнёс заклинание, ровным счётом ничего не произошло. Она не могла понять, в чём же дело, но мистер Томпсон, который истошно заорал из комнаты, сразу всё расставил на свои места:

— Ты что делаешь? Рано ещё! — коллекционер закашлялся. — Что за работничек такой мне достался?! А вот сейчас давай! — изо всех сил закричал Томпсон, наблюдая, как оранжевый свет вышел за пределы комнаты.

И только сотрудники музея открыли рты Гарри и Гермиона, ни секунды не мешкая, используя трансгрессию, растворились в воздухе.

* * *

— Получилось! — воскликнул обрадованный Поттер, как только они приземлились на территории вокзала, и тут же кинулся обнимать подругу. — Мы сделали это. Ты молодчина, — проговорил он уже более сдержанно, вспомнив, что они до сих пор находятся под мантией. Оглянувшись вокруг и, заметив, что никого рядом нет, Гарри освободил себя и Гермиону от мантии и убрал её в карман.

Грейнджер до сих пор была под впечатлением и не могла поверить в то, что им удалось выбраться из музея. Она очень переволновалась и не сразу заметила, что Гарри теперь выглядит иначе: одежда порвана и испачкана в крови, а самое главное — его волосы приняли первоначальный вид и он больше не походил на кудрявого блондина.

— Тебе нельзя так показываться на людях. Давай отойдём, — проговорила она и, потянув за руку, отвела его в сторону. — Садись здесь, — Гермиона сначала усадила его на скамейку, а затем стала искать что-то в своей сумочке.

Гарри внимательно следил за тем, что она делает. Грейнджер достала пузырёк с надписью «Экстракт бадьяна» и, смочив им ватку, стала обрабатывать его раны:

— Сейчас будет немного щипать, — проговорила она, аккуратно касаясь его кожи, но боли Гарри не ощущал, лишь приятное тепло волной разлилось по его телу. Поттер чувствовал, с какой нежностью она это делает, он не удержался и взял её за руку.

— Ой, тебе больно? — испугалась Гермиона.

— Нет, — проговорил Гарри не в силах оторвать от неё взгляд, — Твои руки способны исцелить лучше всякого лекарства.

Гермиона не знала, что на это ответить. С недавних пор Гарри стал осыпать её комплиментами, которые она упорно старалась не замечать. Грейнджер убеждала себя в том, что эти комплименты для неё ничего не значат и поэтому решила ему возразить:

— Глупости какие! Я совершенно ничего не смыслю в лечебной магии. Экстракт бадьяна исцелит кого угодно. Не панацея, конечно, но с ранами справляется на ура.

— Ошибаешься. Будь он в других руках, то не исцелил бы меня так быстро, — Гарри впервые говорил то, что думал, скрывать свои чувства от неё ему становилось все сложней, — Поверь всё дело в тебе.

— С чего ты это взял? — поинтересовалась она и попыталась освободить свою руку, Гарри слегка усилили хватку, не дав ей этого сделать. Он крепко сжал её ладонь, как будто этот момент был самым важным на свете.

— Поверь, это правда.

— Если бы это было правдой, то мне не пришлось бы так долго лечить Рона, когда его расщепило, — она вспомнила этот неприятный момент и её лицо сразу помрачнело.

— Речь сейчас идёт не о Роне, а обо мне, — обиженно проговорил Гарри и перестал удерживать её руку. Ему надоело, что Рон и воспоминания о нём вечно встают между ними, и он решил все выложить начистоту.

Грейнджер сделала шаг назад, пытаясь вернуть бутылочку с экстрактом обратно в сумочку и, услышав слова Гарри, бросила на него удивлённый взгляд:

— А я думала, речь идёт обо мне и о моих несуществующих способностях в колдомедицине.

— Ну, и о тебе тоже, — согласился Поттер. Сейчас его переполняло чувство эйфории, он и Гермиона столько пережили за этот день. Пусть им не удалось завладеть картой, зато они без проблем смогли выбраться из музея. Он чувствовал, что именно сейчас наступил подходящий момент для признания. Гарри долго собирался с мыслями и, наконец, продолжил. — Я хочу поговорить о нас. То есть обо мне.