Несносная проблема дознавателя Магического сыска

Глава 1

Вивиан Винтерборн

— Вивиан, воды! Ему дурно! — причитала мама, суетясь над бесчувственным телом, от которого невыносимо несло выпивкой и духами.

Ах, воды? Будет братцу вода.

Я принесла с кухни ведро, оставшееся после мытья полов, подошла к Альфреду и опрокинула на него мутную, холодную жижу. Вода хлынула на его дорогой, теперь безнадёжно испорченный сюртук.

Братец, мгновенно протрезвев, уставился на меня красными, злыми глазами и разразился потоком брани.

— Гадюка!

— Вивиан! Что ты себе позволяешь?! — возмутилась мама.

— Ты просила воды, — спокойно ответила я, с грохотом опустила пустое ведро на пол, подхватила недочитанный детектив и побежала наверх.

Захлопнув дверь своей комнаты, я швырнула книгу в стену и рухнула лицом вниз на постель.

Всего час назад я была почти счастлива, слушая, как поверенный господин Харт зачитывает завещание двоюродного брата отца: сорок тысяч золотых, особняк в Стоункасле, коллекция артефактов.

Целое состояние! Мы бы смогли выплатить долги, сделать ремонт, возможно, мне бы даже позволили поступить в академию или в училище.

Для этого всего-то и нужно было, что поставить на документах печать главы рода Винтерборнов.

Но глава рода сейчас лежал внизу, пьяный в хлам.

Увидев, в каком состоянии Альфред вернулся из Кортвердриджа, поверенный усомнился в его дееспособности и пообещал зайти в следующий раз, когда лорд Винтерборн «будет в добром здравии». Он и не пытался скрыть брезгливости.

Какое унижение!

Но и это не самое ужасное.

После смерти отца Альфред быстро промотал наше небольшое состояние, превратив дом в проходной двор для кредиторов. Однако сегодня брат превзошёл сам себя, проиграв фамильный перстень. Артефакт с родовой магией и печатью.

Без него о наследстве придётся забыть. А главное — перстень это всё, что осталось от отца.

Ну почему папа передал печать брату, а не мне?

Потому что папа, бывший заместитель главы Магического сыска, придерживался патриархальных взглядов. Альфред — гордость, сын и наследник. Он достойно продолжит наш род. А я — всего лишь дочь. Выдать замуж и забыть.

И к чему это привело? Теперь наше имя не просто опозорено — оно больше не существует, а родовая магия перешла неизвестно к кому.

В дверь постучали.

— Доченька, можно войти?

Меня передёрнуло от этого вкрадчивого, ласкового голоса. Просто так ко мне подобным тоном не обращались уже очень давно.

— Да, мама.

Дверь бесшумно отворилась. Мама вошла и осторожно присела на край кровати, погладила меня по голове. Когда-то руки её украшали дорогие перстни и браслеты. Мама очень любила украшения, и папа постоянно дарил ей их.

— Вивиан, милая. Нам выпала огромная удача. Сорок тысяч золотом! Подумать только! Мы вернёмся в столицу, я закажу платья от Лорель, Альфред сможет удачно жениться...

— Не выйдет, мам, — прервала я поток мечтаний. — Ты забыла, что Альфред проиграл печать?

— Нет, доченька, конечно я помню.

— Чего ты хочешь, мама? — не повелась я.

Мама выпрямилась. Перестала казаться хрупкой и беззащитной и отбросила приторный тон.

— Ты должна вернуть перстень, — потребовала она.

— То есть проиграл его Альфред, а вернуть должна я? — Я задохнулась от негодования. — Мам, а ты ничего не путаешь?

— Ты единственная, кто может это сделать, — сбавила гонор мама. — Пусть твой дар хоть раз послужит во благо нашей семьи. Сейчас тебе представляется единственная возможность заслужить прощение.

Прощение, прощение... Последние пять лет я только и делаю, что заслуживаю его.

— Укради печать, — предложила маменька таким тоном, будто не на преступление меня толкала, а велела сходить в лавку за свежей выпечкой.

Я медленно села, внимательно посмотрела на мать. Она это сейчас серьёзно?

— Будь хорошей девочкой. — Мама ласково потрепала меня по щеке.

— Нет, — отшатнулась я от матери. — Ты думала, что будет, когда факт кражи откроется? К нам незамедлительно нагрянут дознаватели. Перстень больше нам не принадлежит, мы не имеем на него права.

Мама нетерпеливо махнула рукой.

— Конечно, думала. Ты принесёшь перстень, Альфред поставит печать, а после ты вернёшь его обратно новому хозяину.

— Нет, — покачала я головой. — Я не хочу в тюрьму.

— Вивиан, крошка! — взмолилась мама, хватая меня за руки.

— И как я, по‑твоему, это сделаю?

— Ты же женщина, — закатила глаза мать. — Юная и весьма хорошенькая. Тебе проще проникнуть в его дом.

Я надолго лишилась дара речи. Уже привыкла, что с некоторых пор меня в собственной семье не терпят, но так просто обменять честь и свободу дочери на платья от Лорель! Нет, это выше моего понимания.

— В чей дом я должна залезть? — бесцветным голосом наконец спросила я.

— Лоуренса Бейкера.

Я ахнула.

— Да, ты не ослышалась, — подтвердила мама. — Перстень у Бейкера. Мерзавец уже втоптал в грязь Джоша, но ему всё мало. Теперь он решил поглумиться над Альфредом.

— Ты понимаешь, насколько это опасно? — спросила я тихо. — Да он же сгноит меня за решёткой, если поймает. А он поймает. Кто я против него?

Лоуренс Бейкер — один из лучших охотников Магического сыска, чьё имя в нашем доме произносится не иначе как вперемешку с проклятиями. Именно по его инициативе папу сняли с должности.

— Эгоистка! — отчеканила мама и резко поднялась с кровати. — Не забывай: это из-за тебя мы лишились всего, из-за тебя я влачу нищенское существование.

— А я думала, из-за вечных проигрышей Альфреда.

— Замолчи! — прикрикнула мама. — Брат, как и мы все, стал твоей жертвой. Ты уже убила отца.

Я зажмурилась. Перед глазами вспыхнули алые круги.

— Не нужно, мам. Пожалуйста.

— Хочешь свести в могилу и меня? Делай что хочешь, но проникни в дом к Бейкеру и достань перстень.

— Тебе меня совсем не жаль, мам? — Глаза жгло, в горле встал липкий ком.

Мама расплакалась первой. Слёзы обильно текли по её напудренным щекам, но сейчас я не чувствовала обычного к ней сострадания.